Она хотела тихо навестить маму, но знакомая машина и голоса из дома полностью изменили её планы.

На следующий день Лидия Степановна позвонила первой и спросила, удалось ли Оксане попасть на выставку.

— Удалось. Портрет висит в дальнем зале.

— Люди смотрят?

— Смотрят.

Мать ненадолго замолчала.

— Марина хорошо рисует, — произнесла она так буднично, будто сообщала о погоде.

— Очень хорошо.

— Я ей говорила, чтобы не бросала.

Оксана улыбнулась. Для Лидии Степановны это было почти признанием гордости.

— Правильно говорила.

Они обсудили огород, ближайшую поездку и продукты, которые следовало привезти. Перед тем как попрощаться, мать добавила:

— Приезжайте обе. Давно за одним столом не сидели.

Оксана обещала договориться с Мариной и закончила звонок. Когда-то больничная ошибка разделила две семьи, не позволив им даже узнать о существовании друг друга. Теперь короткое материнское «приезжайте обе» соединяло то, что много лет назад разъединила перепутанная запись.

Оксана открыла рабочий ежедневник и вписала поездку между совещаниями. Рядом поставила маленькую галочку — ту самую, которой с детства отмечала выполненные дела. Потом на секунду задержала ручку над страницей и добавила ещё одну строку: купить матери любимый чай, а Марине — новую бумагу для акварели.

Список был простым. Жизнь — гораздо сложнее. Но теперь Оксана знала, куда движется, и этого ей было достаточно.