Она приходила к сторожу почти каждую ночь, пока однажды он не заглянул в архив и не увидел дату 1989 года

Дверь открылась, и она исчезла в темноте. Следующий день Павел провёл за сборами. Укладывал одежду, журналы, книги, мелочи, скопившиеся за два месяца; приводил в порядок документацию и готовил журнал для передачи. Делал всё аккуратно, почти не задумываясь. Мысли были заняты только тем, сколько осталось до вечера и о чём они будут говорить на берегу.

Вездеход прибыл к обеду. Тарас привёз нового сторожа, мужчину лет тридцати, нервного, с беспокойным взглядом. Павлу сменщик сразу не понравился, но развивать эту неприязнь он не стал. Вместе обошли территорию, проверили пломбы, подписали бумаги. Водитель сказал, что переночует на базе и утром отправится обратно, забрав Павла.

Молодой сторож осваивался в жилом вагончике, задавал вопросы о печи, генераторе и волках. Павел отвечал коротко, стараясь ничего нужного не упустить, но разговор его утомлял. Впервые за всё время база казалась тесной от присутствия посторонних. Он ждал, когда стемнеет, и почти сразу после наступления темноты вышел. На крыльце курил Тарас.

— Куда собрался?

— Пройтись хочу. С местом попрощаться.

Тарас пожал плечами и расспрашивать не стал. За время работы он повидал людей, которым после долгого одиночества нужно было дать немного побыть со своими странностями. Павел направился к реке. Фонарь освещал то ствол, то занесённый куст, снег сухо поскрипывал под валенками. Лес молчал; не было слышно ни ветра, ни зверя, только собственные шаги.

На берегу он остановился перед белой полосой речного льда. Та самая река, в которой оборвалась Оксанина жизнь, сейчас выглядела неподвижной и безобидной. Павел всматривался в темноту и ждал. Прошёл час, затем ещё один, потом третий. Она всё не появлялась, и с каждым разом, проверяя взглядом дорогу, он всё труднее подавлял тревогу.

Уходя с базы, он видел на термометре минус тридцать пять. Возле воды холод чувствовался ещё сильнее. Постепенно онемели пальцы, мороз проник под тулуп, лицо начало болеть. Павел всё равно оставался. Наконец позвал Оксану, громко сказал, что пришёл и ждёт её. Голос отозвался среди деревьев и затих, не получив ответа.

Он звал ещё, прислушивался, снова смотрел вдоль берега. Ночь тянулась мучительно медленно. Оставалось только ожидание, которое он уже не мог ни объяснить, ни прервать. Когда небо на востоке начало бледнеть, а верхушки деревьев тронул розоватый свет, Павел всё ещё был там. Оксана не пришла…