Она уселась на диван как хозяйка, пока из коридора не появилась деталь, сразу изменившая её тон

В этот момент в прихожей щелкнул замок. Олеся утром специально оставила дверь закрытой только на один оборот.

Сначала послышался тяжелый уверенный шаг, потом в коридор вошла Мария Остаповна. На ней был любимый плащ кирпичного цвета и широкополая соломенная шляпа, которую она, похоже, забыла снять после дороги. В руках она держала корзинку с зеленым луком. За ней появился Богдан Савельевич — крупный, молчаливый, с лицом человека, который привык чинить вещи, а не обсуждать их часами. Под мышкой у него был широкий рулон строительного скотча.

— Добрый вечер всем присутствующим, — громко сказала Мария Остаповна, сбрасывая туфли у порога. — Кто тут собирался читать лекцию моей дочери? Мы, кажется, немного задержались, боялись пропустить самое полезное.

Раиса Мироновна дернулась так, будто под ней щелкнула пружина.

— Мария? Богдан? Вы откуда? Вы же за городом живете.

— Оттуда и приехали, — Мария Остаповна прошла в гостиную и поставила корзинку с луком на журнальный столик прямо перед свекровью. — Узнать, почему моя дочь кредитку опустошает, когда у нее муж, оказывается, подпольный миллионер. Олесь, неси блокнот. Будем аудит проводить.

Богдан Савельевич тем временем без лишних слов направился в спальню. Открыл шкаф, осмотрел полки и позвал:

— Назар, иди сюда.

Назар вскочил слишком быстро, едва не зацепив ногой столик.

— Да, Богдан Савельевич?

— Складывай свое. Коробки из-под бананов я у подъезда оставил, в багажнике еще парочка. Для начала возьми большой пакет, мелочь туда бросишь.

— Вы что себе позволяете? — Раиса Мироновна поднялась, бусы на ее груди зазвенели. — Это чужие вещи! Назар здесь муж, он имеет право жить в семье.

— Он здесь не хозяин, — спокойно сказала Олеся, доставая ручку. — И этот вопрос тоже решается.

Мария Остаповна придвинула пуфик и села напротив Раисы Мироновны так, чтобы той было трудно уйти от разговора.

— Значит, сватья, давайте без спектакля. Математика — вещь упрямая. Полтора года они живут вместе. Полтора года ваш сын ест, моется, пользуется интернетом, спит на нормальной кровати и вообще не вкладывается в жилье.

— Он муж! — вскинулась Раиса Мироновна. — В семье все общее.

— Вот именно, — голос Марии Остаповны стал жестким. — Общее. А вы почему-то решили, что зарплата вашего сына — это ваши личные накопления. Слушайте внимательно. И ты, Назар, тоже слушай, пока носки по пакетам распихиваешь.

Из спальни донесся шорох. Богдан Савельевич достал игровую приставку, смотал провод и молча протянул зятю. Назар прижал ее к груди так, будто спасал самое ценное имущество.

— Назар получал восемьдесят тысяч в месяц, — начала Мария Остаповна, заглядывая в записи Олеси. — За восемнадцать месяцев выходит миллион четыреста сорок тысяч. Себе он, по вашим словам, не оставлял ничего. Все шло вам.

— На жилье! — огрызнулась Раиса Мироновна, но уверенность уже треснула.

— Хорошо. Теперь считаем, сколько стоило содержать вашего мальчика. Съем такой квартиры обошелся бы не меньше чем в сорок тысяч в месяц. Питание, которое Назар поглощал с завидным аппетитом, одежда, которую ему покупала Олеся, расходы на машину, связь, интернет — еще минимум тридцать тысяч каждый месяц. Итого ваш сын задолжал моей дочери больше миллиона за то, что прекрасно жил за ее счет…