Она вышла замуж ради спасения семьи от долгов, не подозревая, кто на самом деле скрывается за образом старика

— Я люблю тебя.

Она не ответила. Если бы ответила, могла бы расплакаться прямо под магазином, среди яблок, окурков и мокрого снега.

Свадьбу назначили через три недели.

Все происходило быстро, но не сказочно. Не было белых лошадей, сотни гостей, музыки до утра. Было душное помещение загса, женщина с усталым лицом, букет из белых роз, которые Мария держала так крепко, что шип впился в палец. Был отец в единственном костюме, сидевшем на нем мешком. Была мать, бледная, но с аккуратно подкрашенными губами. Была Анна в бордовом платье, с довольным блеском в глазах. Был Власенко, который стоял у двери и делал вид, что случайно оказался рядом.

И был Арман.

В день свадьбы он выглядел еще старше. Седая борода, строгий костюм, темная трость с серебристым набалдашником. Он двигался осторожно, но Мария несколько раз замечала странность: когда никто не смотрел, его рука с тростью не опиралась на нее по-настоящему. Будто он играл больного.

Во время церемонии он произнес «да» ровно. Мария сказала свое «да» так тихо, что сотрудница загса попросила повторить.

— Да, — сказала она громче.

Слово упало между ними, как камень.

После подписи Арман наклонился к ней и тихо сказал:

— У вас кровь.

Она опустила глаза. На пальце, сжавшем букет, выступила красная точка.

Он достал белый платок. Настоящий, тканевый, не бумажный. Мария не хотела брать, но кровь уже стекала к ладони. Он осторожно протянул платок, не касаясь ее.

— Спасибо, — прошептала она.

Анна заметила этот жест и улыбнулась. Марии стало противно от мысли, как со стороны это выглядело: старый богатый муж нежно заботится о молодой бедной жене.

После загса был ужин в маленьком зале ресторана. Мария почти ничего не ела. Мать пыталась улыбаться, отец пил воду и все время тер подбородок. Анна произнесла тост о «неожиданных поворотах судьбы» и «мудрости принимать помощь». Власенко поднял бокал и сказал:

— За новые союзы. И за старые обязательства, которые наконец закрыты.

Арман посмотрел на него холодно.

— Старые обязательства закрываются документами, Сергей. Не тостами.

Власенко едва заметно напрягся.

— Разумеется.

Мария уловила этот обмен взглядами и почувствовала, как внутри шевельнулось первое настоящее подозрение: эти двое не были союзниками. Во всяком случае, не полностью.

Поздно вечером ее привезли в квартиру Армана.

Это был не дворец, а просторная квартира в новом доме, слишком тихая и чистая. Большая прихожая, светлый камень на полу, запах дерева и дорогого мыла. В гостиной — низкий диван, книжные полки, стеклянный стол. Ни одной лишней вещи. Словно здесь не жили, а ожидали проверки.

Женщина лет пятидесяти, представившаяся Светланой, показала Марии комнату.

— Это ваша спальня. Ванная рядом. Если что-то нужно — звоните по внутреннему номеру. Господин просил не беспокоить вас без необходимости.

Мария кивнула. Сумка с ее вещами стояла у кровати. Старый свитер, джинсы, фотографии, мамин платок, книга, которую она не дочитала. Все это выглядело здесь бедно и упрямо.

Когда Светлана ушла, Мария села на край кровати и наконец позволила себе согнуться. Ее мутило от усталости. За весь день она держалась ровно, почти деревянно, и теперь тело требовало расплаты: плечи ломило, виски стучали, в горле стоял ком.

Через час в дверь постучали.

Она замерла.

Стук повторился. Негромкий.

— Мария, — услышала она голос Армана. — Можно войти?