Они думали, что контролируют чужую свадьбу, не подозревая, кто уже ждёт их за праздничными дверями

Через десять минут позвонил майор Гринюк. Он почти визжал. Утром на лобовом стекле его машины лежал конверт с фотографиями, где он брал деньги на охотничьей базе, и запиской: если посты не снимут и помощь Роману не прекратится, негативы окажутся у людей, которым уже нельзя будет заплатить. Майор кричал, что все договорённости отменены, что он не пойдёт на дно из-за кучки идиотов, не способных справиться с одним лесником. С этой минуты Роман оставался без полицейской крыши.

Когда связь оборвалась, Костюк медленно положил трубку. За окнами шумел мокрый ветер, внизу в пустом зале кто-то кашлянул и сразу замолчал. Роман вдруг услышал, как громко тикают часы, как скрипит кожаное кресло под его собственным весом, как Данило переступает у окна с ноги на ногу. Он впервые увидел свою империю не крепостью, а гнилым льдом под ногами. Под этим льдом уже чернела вода.

И в этот же миг паранойя, давно сидевшая в нём, подняла голову. О сейфе знали единицы. Те, кто помогал складывать туда первые папки, давно исчезли из его жизни. Из тех, кто ещё мог знать о сейфе, рядом оставался только Данило…

Роман открыл ящик стола и выхватил позолоченный пистолет. Ствол упёрся в грудь бригадиру.

— Это ты, — прохрипел он. — Ты слил ему базу. Хотел место занять?

Данило побледнел, но не отступил больше чем на шаг. Его глаза сузились, и в них появилась не обида даже, а презрение.

— Ты страхом подавился, Роман, — сказал он глухо. — Я за эту бригаду кровь проливал. Если хозяин своим не верит, значит, хозяина уже нет.

Чтобы смыть оскорбление, а может, чтобы доказать самому себе, что он ещё не сломан, Данило поклялся собрать самых жёстких людей, взять собак и уйти в болота — туда, где, по слухам, прятался лесник. Он не вернётся, пока не притащит Назара связанным. Хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка, он ушёл, уводя с собой половину боевой силы Костюка.

Во вторник утром земля в лесу покрылась тонкой коркой изморози. Данило Черненко и его отряд вошли в самые гиблые места болот, в урочище, которое местные обходили стороной. Люди шли цепью, проваливаясь по колено в ледяную жижу, раздвигая кустарник ножами и прикладами. Две крупные собаки скулили, путались в поводках и не хотели брать след: ветер менялся каждую минуту, приносил запах торфа, гниющей травы и холодной воды.

Данило гнал людей вперёд. Его ослепляли злость и необходимость доказать, что он не предатель и не трус. Поэтому он не замечал мелких знаков, оставленных нарочно: примятый мох, сломанную ветку, клочок грязной ткани на кусте. Назар вёл их туда, где земля только притворялась землёй.

Ближе к сумеркам отряд вышел на маленькую поляну среди кривых мёртвых берёз. Там дымились остатки костра, валялся старый армейский рюкзак, а следы уходили в камыш. Данило оскалился.

— Взяли, — сказал он. — Веером. Не шуметь.

Но люди уже поверили в лёгкую добычу и бросились вперёд слишком быстро. Они не знали, что костёр был приманкой на узкой полосе твёрдой земли, а вокруг под сухим камышом скрывалась трясина. Первые пятеро провалились почти одновременно. Земля всхлипнула, раскрылась, и ледяная чёрная жижа схватила их по пояс. Они закричали, начали барахтаться, стреляли в воздух от паники, цеплялись за корни, но каждое резкое движение тянуло их глубже.

Остальные остановились и потеряли строй. В тот же миг из зарослей ударили ослепительные сигнальные вспышки и глухие хлопки шумовых зарядов. Лес на секунды стал белым, оглушительной, злой. Люди Романа превратились в толпу, стреляющую в пустоту, падающую, задевающую своих, ругающуюся от страха. Собаки сорвались с поводков и исчезли в лесу.

Назар двигался среди этого хаоса как тень. Он не добивал. Он выбивал оружие, сбивал с ног, связывал упавших ремнями. Тех, кого трясина тянула вниз, вытаскивал верёвкой и багром, рискуя сорваться сам. Несколько раз грязь уходила под его ногой, ледяная вода хватала за голени, но он удерживался, упираясь в корни и камыш. Мёртвые враги ему были не нужны. Ему нужны были живые свидетели, которые потом расскажут, что их спас тот же человек, который мог оставить их болоту.

Данило попытался поднять автомат и выстрелить в мелькнувшую тень. Удар по запястью выбил оружие, подсечка бросила его в холодную воду. Он захрипел, отплёвываясь грязью, но сильная рука схватила его за ворот и потащила прочь от людей.

Когда Данило очнулся, он не мог пошевелиться. Его связали и уложили у самого края трясины так, что холодная жижа подбиралась почти к плечам. Над ним стоял серый вечер, пахло метаном, мокрой листвой и смертью, которая была совсем рядом. Назар сидел неподалёку на корточках, лицо скрывала тень капюшона.

— Твой отряд закончен, — сказал он. — Люди живы. До рассвета пролежат связанными на твёрдом месте. Если хочешь, чтобы их нашли, передашь Роману мои слова.

Данило, ломавший чужие судьбы без дрожи в голосе, сейчас плакал от холода и бессилия. Он клялся передать всё, только бы его вытащили.

Назар наклонился ближе.

— Скажешь ему: время вышло. Я иду. Если к утру он не сдастся, он позавидует тем, кого я сегодня достал из болота.

Потом Назар поднялся и ушёл в темноту, оставив Черненко на краю чёрной воды, среди криков людей и густого, равнодушного леса…