Они решили запугать медсестру, но слишком поздно узнали, кто находится совсем рядом

Смотрящий предупредил прямо: после такой встречи администрация заведет дело, а четыре месяца до освобождения превратятся в годы. Артем ответил, что последствия понимает и отступать не намерен. Тогда Седой согласился. Сорок седьмая камера в дальнем крыле пустовала; туда обычно помещали нарушителей перед отправкой в изолятор. Виктор пообещал договориться так, чтобы около десяти вечера дежурные на полчаса перестали слышать и видеть происходящее. По внутренним правилам Шило и Бык сами заслужили наказание, посягнув на честь дочери человека, погибшего ради Гранита.

Вернувшись в барак, Савченко лег и закрыл глаза. До ужина оставалось несколько часов. Он не разжигал в себе ярость, наоборот — методично успокаивался. Ему требовалось контролировать каждый удар, чтобы не перейти черту и не лишить мужчин жизни. Целью было наказание, а не убийство. Артем представлял тесную камеру, расстояние до стен и возможную реакцию противников. Он был старше обоих, зато обладал опытом десятков драк и преимуществом внезапности. Шило и Бык придут самоуверенными и поймут опасность слишком поздно.

Вечер тянулся медленно. На ужин дали гречневую кашу с небольшим куском тушеного мяса и теплый чай. Гранит ел ровно, не спеша. Через два стола Шило смеялся над очередной историей Быка. Они были уверены, что колония постепенно признает их влияние. Около половины десятого к Денису подошел человек Седого и тихо передал, что авторитеты хотят обсудить с ним и Кириллом выгодное дело. Шило насторожился всего на секунду, потом довольно улыбнулся. Наконец-то, решил он, местные оценили их силу.

Бык поднялся следом. Оба пошли за посланником по длинным коридорам пятого корпуса. Они переговаривались вполголоса и строили догадки о поручении, не замечая, что сопровождающий становится все молчаливее. У дальней лестницы он остановился, указал на приоткрытую металлическую дверь и сказал ждать внутри. Сорок седьмая камера встретила их сыростью и полумраком. Мебели почти не было, узкое окно закрывала решетка. Посреди помещения стоял седой мужчина, повернувшись к входу спиной и заложив руки за пояс.

Услышав шаги, Артем медленно обернулся. Шило узнал старого заключенного, которого встречал во дворе, и нахмурился. Он ожидал увидеть Седого или другого влиятельного человека, а обнаружил молчаливого пенсионера из швейного цеха. Бык тоже остановился в недоумении. Посланник тем временем исчез, оставив дверь незапертой. Денис спросил, не Савченко ли вызвал их. В голосе звучала насмешка. Гранит не ответил сразу, заставляя мужчин почувствовать тишину и холод камеры.

Затем он назвал имя Марины Романовны и спросил, помнят ли они вчерашний визит. Шило пожал плечами: медсестра как медсестра, немного слишком гордая. Бык усмехнулся и добавил, что никаких правил они не нарушали. Артем сделал шаг вперед. Он говорил тихо, но каждое слово звучало отчетливо. Девушка, которую они хватали грязными руками, была дочерью его ближайшего друга. Этот человек двадцать шесть лет назад спас Граниту жизнь и умер у него на руках.

Савченко рассказал о клятве, данной на заснеженной дороге и повторенной над могилой. Марина стала для него родной. Угроза ей была угрозой его собственной семье. Улыбка постепенно исчезла с лица Шила. Бык перестал изображать скуку и быстро посмотрел на дверь. Они впервые соединили имя Гранита с историями, которые слышали от старожилов, и поняли, почему никто не реагировал на их пренебрежительное приветствие. Старик перед ними оказался тем самым законником, чье слово в колонии считалось окончательным.

Еще несколько минут назад Денис собирался разговаривать с пожилым заключенным свысока. Теперь он вспоминал обрывки историй о Граните: о его статусе, старых сроках и людях, готовых выполнить одно короткое поручение. Кирилл понял перемену по лицу приятеля. Уверенность обоих держалась на предположении, что за медсестрой никто не стоит. Оказалось, они выбрали единственную женщину во всей колонии, прикосновение к которой старый законник воспримет как удар по собственной семье. Даже незнание не могло служить оправданием — они сознательно унижали того, кого считали беззащитным.

Денис заговорил поспешно. Он уверял, что они не знали о родстве, никого не собирались обижать и просто неудачно пошутили. Кирилл поддержал его, называя разговор в кабинете недоразумением. Артем напомнил, как Шило держал Марину за руку, как Бык перекрывал выход и как оба обещали сломать ее. Мужчины начали пятиться. В этот момент тяжелая дверь за их спинами закрылась, а снаружи отчетливо повернулся ключ. Путь исчез. Когда они снова посмотрели на Гранита, тот стоял уже совсем близко…