Они решили запугать медсестру, но слишком поздно узнали, кто находится совсем рядом

В коммунальной комнате у Артема почти не было вещей. Он спал на узкой кровати, хранил документы в металлической коробке и мог исчезнуть на несколько дней, не предупредив соседей. Заработанные деньги не меняли быт сразу: после бараков ему хватало чистого белья и горячей воды. Но вокруг быстро менялось отношение людей. Те, кто раньше видел в нем бывшего заключенного, теперь приходили просить защиты. Савченко наблюдал за этой переменой без удовольствия, понимая, насколько легко уважение, купленное страхом, превращается в ненависть.

На рубеже десятилетий привычный порядок рушился. Заводы закрывались, люди месяцами ждали заработанное, а на улицах появлялись предприимчивые дельцы, которым требовалась защита. Артем чувствовал себя в этой неустроенности уверенно. Он умел хранить тайны, быстро оценивал риск и не поддавался панике. Подпольные цеха и владельцы нелегальных производств доверяли ему крупные суммы. Деньги проходили через несколько рук и возвращались очищенными от следов. Савченко следил за схемой лично и требовал от своих людей дисциплины. Тех, кто пытался присвоить чужое, он из дела удалял без второго предупреждения.

Летом 1991 года ему поручили направление, связанное с угнанными дорогими автомобилями. Машины доставляли из-за границы, перебивали номера и продавали состоятельным покупателям. Артем принимал товар, находил мастерские и контролировал расчеты. Риск был огромен, зато получаемые суммы позволили ему купить просторную квартиру в хорошем районе. Обставил он ее скромно и жил один. Серьезных отношений избегал сознательно. Неписаный закон, которому он подчинил себя, запрещал настоящему вору иметь жену, детей и привязанности, способные стать слабым местом. Гранит не сомневался, что выдержит это правило.

Автомобильное направление требовало постоянной осторожности. Машину встречали одни люди, документы готовили другие, номера меняли в закрытой мастерской, а покупатель не должен был знать всей цепочки. Артем разделил участников так, чтобы задержание одного не разрушило схему целиком. Он лично проверял расчеты и отказывался принимать транспорт, если происхождение казалось слишком опасным. Такая предусмотрительность сокращала быструю прибыль, зато партнеры получали стабильность. Именно на этих операциях Савченко накопил средства для квартиры и окончательно укрепил репутацию человека, умеющего работать без лишнего шума.

К 1992 году его уважали не только в родном городе. К Савченко обращались, когда требовалось рассудить спор, вернуть долг без лишнего шума или проверить надежность нового партнера. Весной того года его пригласили на большую встречу влиятельных представителей преступного мира. На ней Артема официально признали вором в законе. Он произнес положенную клятву и принял ответственность без видимого волнения. После этого кличка Гранит перестала быть просто дворовым прозвищем. Она стала именем человека, решение которого признавали разные группировки, даже если оно оказывалось им невыгодно.

Новый статус принес не только влияние. Теперь любое несправедливое решение могло столкнуть несколько групп и стоить людям жизни. Перед разбором Артем выслушивал стороны отдельно, проверял слова через знакомых и лишь затем собирал всех вместе. Он запрещал перебивать и не позволял заменять факты угрозами. Иногда результат раздражал даже его ближайших партнеров, однако Гранит не отступал. Возможность вынести решение в свою пользу он считал самым опасным искушением: один раз продав авторитет, человек уже никогда не вернет прежнее доверие.

Он не брал плату за вынесенный разбор и не менял вердикт под давлением. Молодые тянулись к нему, старые уважали сдержанность. Деньги приносили защита коммерсантов, доля в подпольных игорных заведениях и прежние финансовые схемы. Большую часть Артем откладывал, потому что не обманывал себя насчет будущего. Свобода в такой жизни редко длится долго. Роскошь его не интересовала: дорогих украшений он не носил, шумных праздников не устраивал. Внешне он оставался молчаливым мужчиной с прямой спиной и тяжелым взглядом, который умел заставить собеседника говорить правду.

В середине девяностых на закрытой встрече в загородной сауне Артем познакомился с Романом Дорошенко. Тому было тридцать пять. Крепкий, коротко стриженный мужчина со шрамом над левой бровью говорил редко, зато каждое слово произносил по делу. Он уже провел за решеткой двенадцать лет и тоже имел высший статус в преступной иерархии. Гранит с первых минут почувствовал в нем человека того же склада — прямого, надежного и не склонного к пустому бахвальству. За накрытым столом они обсудили несколько общих знакомых, а вскоре перешли к серьезным делам.

Позже выяснилась подробность, удивившая Артема: у Романа была семья. Жена Светлана и маленькая дочь Марина жили в обычной трехкомнатной квартире спального района. Брак противоречил старым правилам, однако Романа признали еще до женитьбы, а общая сходка решила не лишать его статуса. Слишком безупречно он держался и слишком тщательно отделял дом от преступных занятий. Светлана ничего не знала о конкретных делах мужа. Для нее он часто уезжал по работе и возвращался уставшим, но никогда не приносил опасность к семейному порогу.

Артем и Роман быстро стали партнерами. Они проводили крупные финансовые операции, организовывали доставку дорогого товара через границу и вмешивались, когда коммерческий спор грозил превратиться в открытую войну. Роман был порывистым и мог вспыхнуть, Гранит удерживал его от поспешных решений. Зато там, где Артем слишком долго взвешивал варианты, друг заставлял действовать. За немногим больше года деловое доверие превратилось в настоящее братство. Роман оказался единственным человеком, перед которым Савченко мог не следить за каждым произнесенным словом.

В делах Роман и Артем тоже постепенно научились понимать друг друга без длинных объяснений. Дорошенко первым замечал угрозу и мгновенно принимал решение, Савченко проверял, не заведет ли поспешность в ловушку. Они никогда не делили прибыль за спиной партнера и не скрывали убытки. Если один обещал приехать, второй мог быть уверен, что тот появится даже в опасной ситуации. Для Гранита, привыкшего подозревать каждого, такое доверие было редкостью. Именно поэтому домашние приглашения Романа он воспринимал не как обычное гостеприимство, а как допуск в самую защищенную часть чужой жизни.

Иногда Дорошенко приглашал его домой. Светлана ставила на стол жаркое, салаты и крепкий чай, а годовалая Марина ползала по цветастому ковру, цепляясь за ножки стульев. Артем сидел в этой маленькой кухне непривычно тихо. Детский смех, усталая улыбка хозяйки и простые разговоры вызывали в нем не зависть, а щемящую печаль по тому, от чего он добровольно отказался. Он напоминал себе, что его удел — одиночество и постоянная готовность к новой тюрьме. Но, наблюдая, как Роман подхватывает дочь на руки, Гранит впервые усомнился, что в мире существует только одна правильная дорога…