Оставшись одна с близнецами после предательства мужа, женщина ушла в метель, а через несколько месяцев он неожиданно увидел её по телевизору
В тот же вечер майор Ткаченко изучила всё, что передал нам Николай. Она тщательно рассортировала документы по разным папкам. Ипотека, корпоративные расходы, личные переводы.
Затем она подняла флешку. «Мы не будем вставлять это в ваш ноутбук». Я так и подумала.
Я улыбнулась. «Я знаю специалиста в службе кибербезопасности». Через полчаса флешка была в руках профессионалов.
Мы сидели в тишине, ожидая результатов. Наконец зазвонил телефон. Майор Ткаченко слушала молча.
Затем она медленно посмотрела на меня. «Что?» — спросила я. Она опустила телефон. «На диске сотни электронных писем».
Я ждала. «Это переписка между Викторией и кем-то из совета директоров компании». Моё сердце ёкнуло.
«Денис?» Она покачала головой. «Нет, кто-то гораздо выше».
В ту ночь я не спала. Не потому, что близнецы капризничали. На самом деле, они подарили мне почти четыре часа непрерывного сна, что казалось чудом.
Я не могла уснуть, потому что постоянно думала об одной фразе. «Кто-то гораздо выше». В восемь утра позвонила майор Ткаченко.
«Они закончили проверку диска». — «Я выезжаю». Управление кибербезопасности занимало ничем не примечательное кирпичное здание на территории базы.
В нём не было ничего драматичного. Люминесцентные лампы, серый ковролин, казённые столы. Нас встретил гражданский аналитик по имени Максим.
«Цепочка хранения носителя задокументирована», — сказал он. «Всё, что мы нашли, сохранено». Он вывел письма на большой монитор.
Сотни сообщений. В основном это были обычные расписания встреч, утверждения бюджетов, планы командировок. Затем Максим открыл одну ветку.
Внутри всё похолодело. Отправителем была Виктория. Получателем был не Денис.
Это был Олег Петренко, председатель совета директоров. В одном письме говорилось: «Денис сделает всё, что я ему скажу. Он отчаянно хочет повышения».
В другом: «Как только его развод будет оформлен, его ничто не будет связывать». Меня затошнило. Майор Ткаченко сохраняла спокойствие.
«Продолжайте». Максим кликнул на следующее сообщение, к которому были прикреплены финансовые прогнозы. Виктория писала: «После того как пройдёт рефинансирование, у него будет достаточно ликвидности для инвестиций в проект на заливе».
Я нахмурилась. «Рефинансирование?» Максим кивнул. «Они говорили о вашем доме».
В комнате повисла тишина. Я больше не смотрела просто на интрижку. Я смотрела на план.
Очень дорогой план. Максим открыл ещё один файл. «Здесь есть удалённые письма». — «Вы можете их восстановить?» — «Уже восстановили». Он открыл одно из них. Олег Петренко писал:
«Убедитесь, что Ольга быстро всё подпишет. Нам не нужны лишние сложности». Я уставилась на экран.
«Он знал обо мне». Майор Ткаченко ответила тихо: «Он знал достаточно».
Всю дорогу домой я прокручивала в голове эти слова. «Нам не нужны лишние сложности». Это была я. Ни Ольга, ни капитан Коваленко, ни жена, ни мать.
Сложность. Как ни странно, услышав это, я перестала жалеть себя. Впервые чужое определение не заставило меня сомневаться в себе. Оно лишь показало, насколько мало эти люди меня знали. Как только меня низвели до уровня препятствия, я перестала беспокоиться о том, чтобы их не разочаровать.
В тот же день снова зазвонил телефон. Это была Марина с седьмого канала. «Ты стала удивительно популярной».
«Что случилось?» — «У нашего интервью почти миллион просмотров в сети». Миллион. «И мы получили десятки писем от ветеранов».
Она замялась. «Одно выделяется на фоне остальных». — «Почему?» — «Его прислал человек, который работал в компании Дениса».
«И что там?» Марина открыла письмо. «В письме утверждается, что на сотрудников годами оказывали давление, заставляя фальсифицировать отчёты о расходах». Я подалась вперёд.
«В письме названо имя?» — «Нет, но к нему приложены зарплатные ведомости». К этому моменту у меня были ипотечные документы, банковские переводы, корпоративные расходы, восстановленные письма и анонимные зарплатные ведомости.
Кусочки пазла наконец-то складывались воедино. Но у меня всё ещё была одна проблема. Ничто из этого не имело значения, если люди, принимающие решения, не захотят слушать…
