Папочка, не ходи домой, мама сказала нельзя, когда дядя Дима приходит…

— Кирилл, — тихо произнесла она.

Сын стоял рядом со мной и держал меня за руку. Он посмотрел на мать серьёзно, без детской обиды и без показного равнодушия.

— Пока, мама.

Всего два слова — не холодных, а осторожных. Так говорят, когда пока не готовы вместить в одну фразу всё, что накопилось. Ира кивнула и пошла вниз. Орлов дождался, пока дверь подъезда закроется, попрощался и ушёл вместе с сотрудником исполнительной службы.

Мать вошла в квартиру первой. Остановилась в прихожей, медленно оглядела переставленную мебель, коснулась рукой знакомой вешалки. Когда-то я прикрепил её немного криво, и мать долго ворчала, а потом махнула рукой. Она висела так же до сих пор. Галина Михайловна провела ладонью по стене и задержалась возле старой царапины у выключателя. Я помнил, как Кирилл оставил её игрушечной машинкой, когда был совсем маленьким. Такие следы обычно собираются закрасить при первом ремонте, но теперь они казались доказательством того, что чужая жизнь не сумела стереть нашу.

— Всё переставили, — сказала Галина Михайловна.

— Вернём как было.

Она прошла на кухню, открыла один шкаф, затем другой. Посуда и старые кастрюли остались на месте, чайник тоже был прежним. Мать выдохнула, словно убедилась, что дом узнаёт её и принимает обратно.

Кирилл всё ещё стоял в прихожей. Дверь его комнаты была прикрыта. Я кивнул сыну:

— Иди. Это твоя комната.

Он медленно нажал на ручку. Кровать, письменный стол и сделанная мной полка с книгами никуда не исчезли. На столе лежали учебники, рядом стоял старый конструктор. На потолке светились бледные наклейки-звёздочки, которые мы клеили вместе три года назад. Кирилл сел на кровать, потрогал покрывало, а потом лёг прямо в куртке.

— Всё нормально? — спросил я из дверей.

— Нормально. Звёздочки на месте. Я боялся, что их снимут.

— Они на месте, сынок.

В первую ночь никто не мог уснуть — не от тревоги, а от непривычного спокойствия. Дом казался слишком тихим и слишком своим. В час ночи я услышал, как мать осторожно ходит по кухне. Звякнула кружка. Я вышел и увидел Галину Михайловну у окна. Она сидела в домашнем халате, держала чай обеими руками и смотрела на двор.

— Мам, почему не спишь?

— В новом месте всегда плохо сплю.

— Это не новое место. Ты здесь много лет жила.

— После года в пансионате приходится привыкать заново.

Мы помолчали. Под фонарём виднелась та самая лавка, на которой я встретил Кирилла в первое утро. Теперь она была пуста.

— Тебе там тяжело было? — спросила мать.

— Бывало.

— Я каждый день за тебя молилась. Даже там.

— Знаю.

Она по-старушечьи улыбнулась морщинками у глаз, отпила чай и сказала, что я наконец стал умнее. Мы сидели на своей кухне, слушали дыхание вернувшегося дома и впервые никуда не торопились. А за окном незаметно приближался апрель…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇