Патрульные решили воспользоваться положением женщины, не подозревая, кем она окажется на самом деле.

Виктор шагнул к нему, но Марина подняла телефон, снимая происходящее. Несколько продавцов вышли в проход. Один из них вслух назвал время, другой встал так, чтобы в кадр попадали лица обоих патрульных. Утром эти люди отворачивались; теперь присутствие камер и признание Марины дали им возможность не оставаться поодиночке. Забрать блокнот на глазах у всех означало повторить утреннюю сцену, только уже без закрытой двери и покорной тишины. Белов остановился, пообещал, что Павел пожалеет, и ушёл к ожидавшей у въезда машине.

Коваленко вернулся в подразделение незадолго до пяти. Во дворе стояли три незнакомых автомобиля без специальных обозначений. Каждый посетитель теперь входил через главный вход с регистрацией. У дежурного лежал новый журнал, рядом находился человек, сверявший время прибытия с документами. Смирнов заперся в кабинете, Виктор ходил по коридору и кому-то звонил. Он уже не требовал у Павла телефон: незнакомые сотрудники видели их обоих, и любое распоряжение приходилось бы произносить вслух. Коваленко понял, что незаметно для них изменилась сама обстановка. Утром Смирнов решал, кто считается свидетелем и какая дверь остаётся закрытой; теперь каждое действие получало номер, время и чужую подпись.

У дежурного Павел услышал, как один из прибывших сверял по телефону последовательность поисков. Лариса должна была отправить контрольное сообщение в полдень. Утром она поместила в закрытый рабочий чат фотографию у остановки, подтверждая начало выезда. После пропущенного сеанса связи её коллеги позвонили в местное подразделение, но Смирнов ответил, что женщина с такой фамилией не приезжала. Освободившись, Лариса сама связалась с группой и прошла медицинский осмотр, где повреждение запястья официально зафиксировали. Кто были эти люди и какими полномочиями обладали, Павел по-прежнему не знал.

Он увидел объявление об общем сборе в половине шестого и людей, которые попросили сотрудников сдать служебные телефоны, камеры и компьютеры для временного сохранения данных. Все устройства перечисляли в документах при владельцах, помещали в отдельные пакеты и опечатывали. Диспетчерскую систему перевели в режим, при котором местные сотрудники могли просматривать маршруты, но не исправлять архив. Нагрудную камеру Павла забрали из кабинета Смирнова; техник сразу отметил повреждённую защитную наклейку, сфотографировал корпус и предупредил, что восстановление записи потребует времени. Никто не объявлял, что уже прочитал переписку или нашёл удалённые файлы. Пока проверяющие располагали только тем, что существовало независимо от изъятых устройств: журналом вызовов, центральной копией маршрута и материалами, добровольно переданными Павлом и Мариной.

Коваленко подошёл к дежурному и зарегистрировал сообщение о незаконном удержании Ларисы, применении силы, изъятии телефона и попытке уничтожить видео. Он приложил снимок журнала вызовов, записи Марины и указал местонахождение разорванной папки.

— Ты понимаешь, что пишешь и на себя? — спросил дежурный.

Павел ответил, что понимает…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇