По дороге к тёще муж внезапно свернул с трассы, и вскоре жена поняла, что поездка была не случайной

— Да. Я ей позвоню.

— Хорошо. Вещи ваши. Что было в машине?

— Сумка с продуктами для мамы. Ничего важного. Документы дома. Деньги на карте. Карту он заблокировать не может. Это мой счёт. Моя карта. Зарплатная. Он не имеет к ней доступа.

Она помолчала.

— Хотя он пытался. Года три назад хотел, чтобы я оформила ему доступ. Я тогда первый и последний раз сказала твёрдое «нет». Он неделю не разговаривал. Потом отстал.

— Уже что-то, — сказал Максим.

Катя посмотрела на него. В его словах не было насмешки. Он говорил серьёзно. То, что она один раз сказала «нет» и устояла, действительно было чем-то. Маленьким, но твёрдым.

— Вы сказали, юрист объяснила, что нужно для развода, — продолжил Максим. — Что именно нужно?

— Заявление. Если он не согласен, через суд может затянуться. Если согласен, быстро. Но он не согласится. Из принципа. Для него это проигрыш, а проигрывать он не умеет.

Максим помолчал. Что-то обдумывал. Она видела это по тому, как он смотрел в одну точку на столе.

— У него есть бизнес, вы говорили.

— Контора по строительным документам. Да. Небольшая, но он ею дорожит. Это его территория. Единственное место, где он чувствует себя значимым.

— Лицензии, разрешения?

— Я не вникала особо. Знаю, что он несколько раз продлевал какую-то лицензию. Нервничал, когда с этим были задержки. Один раз говорил, что пришла проверка, и это было для него событием.

— Понятно, — сказал Максим.

Больше он эту тему не развивал.

Он встал, прошёл к полке и достал небольшую аптечку — пластиковый контейнер с красным крестом. Открыл, нашёл бинт и маленький тюбик с мазью. Поставил перед Катей.

— Руки обработайте.

Она посмотрела на ладони. Ссадины были несерьёзные, но саднили. Она взяла тюбик, выдавила немного мази, аккуратно намазала. Пальцы слушались нормально.

— Максим, — сказала она, не поднимая глаз. — Зачем вы это делаете?

Он не ответил сразу. Прошёл обратно к своему стулу, сел.

— Я был в лесу, услышал крик. Вышел. Увидел женщину, которая падает, и мужчину с оружием, который кричит из темноты.

Он пожал плечами.

— Что мне было делать?

— Уйти. Большинство ушло бы.

— Я не большинство.

Это прозвучало без самодовольства. Просто как факт.

Катя наконец подняла на него глаза. Максиму было, наверное, лет сорок пять, может, чуть больше. Лицо жёсткое, но не грубое, загорелое, с глубокими складками у рта. Глаза серые, светлые. Смотрел ровно, без жалости и без того любопытства, с которым люди иногда лезут в чужую жизнь.

— Чем вы занимаетесь? — спросила она. — В городе.

— Строительством. Промышленные объекты.

Короткая пауза.

— Дорохов Групп, если вам что-то говорит это название.

Ей говорило. Не сразу, но потом она вспомнила. Логотип на строительных заборах по всему городу. Несколько крупных объектов за последние годы. Новый торговый комплекс на севере, промышленная зона за рекой, ещё какие-то стройки.

Серьёзная компания.

Она даже не думала, что такой человек ездит в охотничий домик из брёвен и ест гречку с тушёнкой из эмалированной миски.

— Я не знала, — сказала она.

— Откуда вам знать?

— Это меняет…

Она остановилась.

— Что меняет?

— Ничего, — сказала Катя. — Извините. Я просто думала вслух.

— Что меняет? — повторил он. — Договаривайте.

Она посмотрела на него прямо.

— Я подумала: раз вы крупный человек, то, может, вам это всё лишние неприятности. Чужая история, чужие проблемы. Я могу завтра уехать и никак вас не втягивать. Доберусь сама.

Максим помолчал секунду.

— Никуда вы сами ночью из леса не доберётесь. И вопрос не в том, крупный я человек или нет.

Он встал, взял пустые кружки и отнёс к рукомойнику.

— Ложитесь спать. Кровать ваша, я на полу устроюсь. Спальник есть. Утром выйдем рано, часов в семь.

— Максим.

Он обернулся.

— Спасибо, — сказала Катя.

Он кивнул. Без лишних слов. Принял, не отмахнулся.

Снял с крючка спальник, бросил его у стены. Лайка деловито встала с места и переместилась поближе к нему, свернулась калачом рядом.

Катя сняла пальто, повесила его на спинку стула. Легла на кровать поверх пледа и закрыла глаза. За стеной потрескивала печь. Лес снаружи был тих.

Она не думала об Андрее. Не думала о завтра. Она впервые за очень долгое время просто лежала и не ждала ничего плохого.

И это само по себе было так непривычно, что она ещё долго лежала с открытыми глазами, прежде чем наконец заснуть.

Катя проснулась от запаха кофе. Нерастворимого, настоящего, сваренного на плите. Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок из потемневших досок, пока не вспомнила, где находится и как здесь оказалась.

Вспомнила сразу. Всё и сразу. Так обычно бывает, когда вчерашний день был не из тех, что хочется помнить.

Максим стоял у плиты спиной к ней. Спальник уже был аккуратно свёрнут и убран в угол. Лайка сидела у двери и смотрела на Катю, ждала, пока та проснётся, словно это было её утренним делом.

— Который час? — спросила Катя.

— Половина седьмого. Можете не торопиться, есть минут двадцать.

Она встала. Пальто лежало на стуле там, где она его оставила. Носки высохли: вчера она повесила их на край печи.

Катя умылась холодной водой из рукомойника, привела волосы в порядок, насколько это было возможно без расчёски. Посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна: бледное лицо, синяки под глазами, царапина на щеке от ветки.

Живая.

Максим поставил на стол две кружки с кофе и хлеб с консервированной рыбой. Простой завтрак, без извинений за его простоту.

Катя села и взяла кружку.

— Ночью звонил?