Подаренные нами квартира и машина исчезли вместе с доверием к её мужу, и после этого я принял одно решение

Олег свернул на тихую улицу и остановился у обочины. Когда он обернулся, Марина невольно сжалась, будто ждала упрёка. Не удара, а знакомого родительского «я предупреждал», которое в её состоянии могло ранить не меньше.

— Давно вы на улице?

— Две недели. Ночевали под мостом. Социальный работник Оксана Белик показала угол, где было сравнительно безопасно.

Четырнадцать ночей под открытым небом. Четырнадцать дней с протянутой рукой в летнем пекле. Олег повторил эти слова про себя и почувствовал, как поднимается тяжёлая, холодная ярость. В ней смешались ненависть к тем, кто довёл Марину до такого состояния, и мучительное чувство вины: дочь была совсем рядом, а он не знал, где она спит и чем кормит ребёнка. Хотелось немедленно ехать к Левченко, но один взгляд на измученное лицо Марины заставил его сдержаться.

— Я боялась прийти к тебе, — продолжила Марина. — Вадим говорил, что за мной следят и что у него повсюду знакомые.

Олег накрыл ладонью её тонкое запястье. Под кожей явственно проступали кости.

— Не плачь. Теперь ты не одна. Я разберусь и с твоим мужем, и с его матерью.

Нужный номер он помнил наизусть. Этот контакт сохранился ещё с давних времён и никогда не появлялся в телефонной книге. После третьего гудка послышался сонный голос.

— Степан Андреевич, это Кравченко. Нужен тихий номер в дальнем крыле, подальше от остальных. И без лишних вопросов.

Собеседник коротко хмыкнул.

— Для тебя хоть лучший номер во всём мотеле, Олег. Когда ждать?

— Минут через сорок.

Придорожный мотель выглядел так, словно давно перестал замечать ход времени. Над верандой висела выцветшая вывеска, у входа стояли пластиковые стулья, а из маленького кафе тянуло жареным луком и бензином. Степан Андреевич Мельник встретил их лично — коренастый семидесятилетний мужчина с хитрым прищуром и крепким рукопожатием.

Он протянул ключ с тяжёлым деревянным брелоком.

— Номер двадцать семь. Окна выходят во двор, соседи туда редко заходят. Если понадобится еда или ещё что-нибудь, скажешь мне.

— Запомни: мы сюда не приезжали, — тихо предупредил Олег. — Ты никого из нас не видел.

Степан приложил ладонь к груди и с нарочитой серьёзностью прикрыл глаза.

— Буду молчать, как камень. Разве ты меня не знаешь?

Олег уже направился к двери, но хозяин мотеля ухватил его за рукав. В глазах старика появился знакомый блеск — верный признак того, что сейчас начнётся длинная история.

— Кстати, похожее было со мной ещё в конце восьмидесятых. Я тогда тоже прятал одного человека от других. Он приехал среди ночи, весь в…

— Степан!

— Я же имён не называю, — обиделся тот. — Говорю только, что случилось. Это совершенно другое.

Позади едва заметно улыбнулась Марина. Впервые за две недели уголки её губ дрогнули не от страха. Олег заметил эту слабую улыбку и решил, что ради неё можно вытерпеть даже бесконечные воспоминания Степана.

Комната была маленькой, зато чистой: две кровати, тумбочка, старая лампа и пожелтевший тюль на окне. За стеной едва слышно гудел кондиционер, заглушая звуки с парковки. Олег запер оба замка, проверил защёлку, плотно задёрнул шторы и только после этого усадил дочь на кровать. Марина всё ещё оглядывалась на дверь, словно ожидала, что за ней вот-вот появится Вадим.

— А теперь расскажи всё с самого начала…