Подняв беременную со дна живой, водолазы не могли понять, как она выжила. А выслушав её рассказ — отказались нырять снова

Максим помог ему натянуть гидрокостюм, проверил редуктор, шланги, крепления. Яков взял фонарь на длинной рукояти, надел маску и перед самым входом в воду задержался у кромки.

— Если через двадцать минут не появлюсь, сам не лезешь, — сказал он. — Вызываешь людей. Понял?

Обычно он произносил это машинально. Теперь слова вышли медленнее и тяжелее, будто каждое надо было класть на землю отдельно.

— Понял, — ответил Максим.

Яков ступил в карьер. Первые шаги дно еще держало: щебень, глина, камни под подошвами. Потом земля резко ушла вниз, и вода сомкнулась вокруг него холодной зеленой толщей. Он включил фонарь и начал погружение.

Уже после трех метров тепло исчезло. Костюм держал, но не спасал: холод находил швы, давил на ребра, протискивался под кожу. Видимость таяла с каждым движением. Сначала мир стал мутно-зеленым, потом серым, а глубже превратился в темноту, где желтый луч фонаря не освещал, а лишь на мгновение вырывал из мрака отдельные куски.

На пяти метрах из стены карьера торчала ржавая арматура, обросшая скользкими нитями водорослей. На восьми он обогнул искореженный металлический остов — то ли часть транспортера, то ли останки старой платформы. Яков шел осторожно, не делая лишних движений. Здесь нельзя было дернуться, нельзя было поддаться спешке. В таких местах железо цеплялось за человека, как живая рука.

На двенадцати метрах темнота стала почти плотной. Фонарь показывал только каменистое дно, серый налет и странные обломки, похожие то на ветки, то на кости старой техники. И вдруг в этом желтом круге возникла она.

Женщина лежала между двумя большими валунами, на сравнительно ровной площадке. На спине, ровно, будто ее аккуратно уложили. Руки вытянуты вдоль тела, темные волосы медленно шевелятся в воде. Лицо спокойное, глаза закрыты. Летнее платье облепило большой круглый живот.

Яков замер. За три десятилетия он поднимал со дна всяких людей: пьяных рыбаков, подростков, взрослых мужчин, однажды маленького ребенка. Но беременную — никогда. От этой мысли у него неприятно сжалось горло, хотя во рту был загубник и говорить он все равно не мог.

Первым странным было не то, что она оказалась на дне, а то, как ровно и неподвижно лежала между камнями. Он не увидел ни веревки, ни коряги, ни железа, за которое она могла бы зацепиться. Женщина просто лежала, будто ее удерживала не сила течения и не случайный зацеп, а сама тяжесть этого места. Вторым странным было лицо. Кожа не казалась мертвой, губы не потемнели, черты не исказились. Она выглядела не утонувшей, а уснувшей — тихо, глубоко, невозможным сном под двенадцатью метрами ледяной воды.

Яков заставил себя двигаться. Подплыл ближе, подхватил ее под мышки, оттолкнулся от камней и пошел вверх. Женщина оказалась легче, чем он ожидал. Слишком легкой. Он поднимался медленно, как учили и как сам много лет учил других, следя за скоростью и дыханием. Но руки вдруг стали непослушными. Дрожь пробежала по плечам, и он понял: это не только холод.

Что-то было неправильно. Это ощущение не складывалось в мысль, не имело формы, но поднималось по позвоночнику, как тонкий лед. Яков не раз работал в темноте, в мути, среди железа и мертвых тел. Он умел отличать страх новичка от настоящей опасности. Сейчас опасности он не видел. Он ее чувствовал.

Перед тем как дно исчезло из поля фонаря, он обернулся. Луч едва доставал до валунов. И на какую-то долю секунды Якову показалось, что там, где только что лежала женщина, стоят несколько фигур. Неподвижные. Темные. Повернутые к нему лицами… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇