Подняв беременную со дна живой, водолазы не могли понять, как она выжила. А выслушав её рассказ — отказались нырять снова

Он моргнул, и под ним снова была только черная муть.

Наверху солнце ударило в глаза так резко, что Яков почти ослеп. Максим уже стоял по колено в воде и тянул руки. Вместе они вытащили женщину на камни, переложили на развернутое одеяло. Яков сорвал маску, выплюнул загубник и хрипло спросил:

— Скорая?

— Едет. Пять минут, — ответил Максим, уже склоняясь над женщиной.

Он проверил дыхание. Его не было. Пульс не прощупывался. Максим положил ладони на грудную клетку и начал массаж сердца. Толчок, еще толчок, счет про себя, движение за движением. Яков опустился рядом, зажал женщине нос, сделал два вдоха рот в рот. На губах остался привкус холодной карьерной воды. Он вытер рот рукавом и продолжил.

Они работали молча. Мужчина стоял в стороне, сжимая панаму в руках, и шептал что-то себе под нос. Солнце палило спины, вода стекала с гидрокостюма Якова на камни, а в голове у него крутилась одна мысль: слишком долго. Слишком глубоко. Слишком холодно.

На четвертом цикле женщина вдруг дернулась. Изо рта у нее хлынула вода — не несколько глотков, а целый поток, будто карьер вытолкнул из нее часть себя. Она закашлялась, выгнулась, захрипела и вдохнула. Резко, жадно, со свистом. Максим отпрянул так, словно она схватила его за руку. Яков повернул ее на бок, придерживая голову, и дал воде выйти.

Она дышала. Кашляла, давилась, но дышала… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇