Полицейский оказался рядом в момент, когда заключённый решил сказать самое важное

Артём нахмурился.

— Савелий? Он завидовал, да. С детства. Но чтобы пойти так далеко…

Он покачал головой. На лице была не злость, а растерянная боль.

— Не хочу в это верить.

Я видела, как трудно ему произносить эти слова. Но расследование уже вело именно в эту сторону.

Через несколько дней Савелия Руднева задержали. Худой молодой мужчина с беспокойными глазами сначала всё отрицал. Говорил быстро, резко, путался, требовал доказательств, пытался держаться вызывающе. Но когда перед ним одно за другим легли факты, его уверенность треснула.

— Да, письма писал я, — выдавил он наконец. — Хотел, чтобы он исчез. Всю жизнь он был лучше. Его хвалили. Его уважали. На него смотрели так, будто он уже стал кем-то. А я всё время был рядом. В тени. Никем.

Так наружу вышла ещё одна правда — мелкая, завистливая, но от этого не менее ядовитая. После признания с Артёма сняли последние ограничения. Он стал свободен не только по решению суда, а по-настоящему.

Мы встретились у выхода из отдела. Он стоял в сером пальто, держа небольшой узелок с вещами. Казался одновременно сильным и потерянным, как человек, которому вернули жизнь, но ещё не объяснили, что с ней делать.

— И что теперь? — спросила я.

Артём посмотрел мне прямо в глаза.

— Теперь жить. Только не одному.

Я ничего не ответила. В груди всё дрожало от предчувствия.

Прошли недели. Мы начали встречаться тайно. Не потому, что стыдились, а потому, что мир вокруг нас был слишком готов судить. Мы гуляли в старом парке, где голые ветви чертили небо, а потом — когда потеплело — листья шуршали над головами мягко и доверительно. Заходили в маленькие кафе, где никто не знал наших имён. Иногда просто шли рядом и молчали.

Иногда его рука находила мою. И я не отнимала её…