Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…
Олеся каждый раз молчала, хотя в некоторые месяцы приносила домой больше мужа. Частные заказы, подработки, ремонтные бригады — всё это давало хорошие деньги, если не лениться. К тому же продукты и хозяйственные мелочи постепенно легли на неё. Она сама покупала порошки, моющие средства, крупы, мясо, овощи, потому что ей нравилось выбирать хорошее, а не то, что Богдан хватал по акции с видом победителя.
Лариса Семёновна всё равно считала её чуть ли не нахлебницей.
Олеся понимала, почему свекровь так злится. Та не смогла предотвратить свадьбу сына. Более того, сама, пусть и ненароком, познакомила их.
Лариса Семёновна когда-то наняла Олесю сделать ремонт в дачном домике. Заказчица держалась с важностью хозяйки большого имения, хотя домик был старенький, с верандой, летней кухней и сарайчиком для инструментов. Добраться туда из города было неудобно, и Лариса Семёновна предложила Олесе пожить на участке.
— Тебе же проще, — говорила она тогда, будто оказывает огромную милость. — Не трястись туда-сюда в транспорте. Воздух свежий, крыша над головой отдельная, не общежитие какое-нибудь. Раскладушка в сарае есть, гости иногда ночуют. Я на время ремонта уеду лечиться, воду в доме перекроем, но в летней кухне кран работает. В соседнем посёлке магазин, если что.
Олеся согласилась. Не потому, что ей негде было жить, а потому, что так действительно выходило быстрее. Машина как раз стояла в сервисе на покраске, возиться с пересадками не хотелось. Она спокойно уточнила:
— Жильё у меня есть. Но раз можно остаться здесь, я быстрее закончу работу.
Позже она поняла, что Лариса Семёновна рассчитывала не только на ремонт. Наверное, хотела заодно поручить покрасить веранду, присмотреть за грядками, привести сарай в порядок. Но тогда Олеся не придала этому значения.
Как не придала значения и приездам Богдана. Он появлялся будто бы по просьбе матери: контролировать ход работ, смотреть, всё ли идёт по плану. Сначала задавал сухие вопросы по делу. Потом стал задерживаться, расспрашивать, чем Олеся увлекается, как давно занимается ремонтом, не скучно ли ей одной на участке. Она отвечала коротко, иногда не отрываясь от работы, потому что не видела в нём мужчину, который может её заинтересовать.
Однажды он привёз пирог и попросил выпить с ним чаю.
— Сегодня день памяти отца, — сказал он тихо. — Мама уехала, а мне почему-то важно посидеть именно сегодня. Не шумно, без застолья. Просто поговорить с человеком, который умеет слушать. Ты такая. Настоящая.
Олеся не нашла в себе жестокости отказать. Они сидели на веранде, пили чай из разных кружек, говорили о жизни. Богдан не приставал, не делал неловких намёков. Он рассказывал о семье, о работе в автосалоне, о матери, которой трудно угодить. Олеся слушала, и в какой-то момент ей стало его жаль.
С того дня он будто решил, что жалость — это начало любви.
Когда ремонт закончился, Лариса Семёновна приехала принимать работу. Осмотр начался с гостиной и почти сразу превратился в представление.
— Это что за цвет? — возмутилась она, прижав ладонь к груди. — Я просила мягкий лавандовый, а ты что тут намешала? Переделывать придётся. Разумеется, за твой счёт.
Олеся спокойно достала блокнот…
