Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…

— Дома в морозилке контейнеры с полуфабрикатами. На несколько дней тебе хватит. Потом можешь в кулинарии покупать готовое, там сносно готовят. На кухонном подоконнике лежит листок с номером женщины, к которой я должна была прийти сегодня утром. Позвони ей, пожалуйста, или сообщение отправь: я попала в больницу, извиняюсь, связаться сразу не могла. И начальнице моей сообщи. Только родителям не говори.

— Хорошо.

— И телефон мне принеси. Самый простой, лишь бы работал. Сим-карту переставлю, обзвоню людей. У меня заказы расписаны, надо всех предупредить.

Богдан пообещал всё сделать. Перед уходом он наклонился, неловко поцеловал её в лоб, стараясь не задеть повязку, и вышел.

Оставшись одна, Олеся впервые позволила себе подумать о деньгах. Сначала — о тех, что можно было достать быстро. На накопительном счёте лежала приличная сумма. Если закрыть его раньше срока, проценты пропадут, но это было неважно. Дома, в железной коробке под шкафом, хранились наличные на всякий случай. В сумме получалось не так уж мало. Если Богдан скажет матери, та наверняка поможет сыну, сколько бы ни ворчала на невестку.

Но если долг огромный?

Олеся вздрогнула. Тогда всё становилось гораздо сложнее.

Больше всего она боялась даже думать о маленькой квартире, которую когда-то оформила на неё мать Данилы. Та квартира была скромная: одна комната, тесная кухня, старый дом, не самый удобный район. За коммунальные расходы там жила тётя Галина — дальняя родственница прежней хозяйки. Пожилая женщина не платила аренду, только следила за жильём и вовремя передавала показания счётчиков. Олеся не могла выставить её. Не могла даже представить, как чужая старость останется без крыши над головой.

Да и сама квартира была для неё почти святыней. Там вырос Данило. Там сохранились следы его детства, пусть почти незаметные: старая дверная коробка с едва различимыми зарубками роста, подоконник, где он когда-то держал кактусы, скрипучая половица у входа в комнату. Олеся ездила туда нечасто, но каждый раз чувствовала, будто прикасается к памяти.

Богдан и его мать давно намекали, что жильё надо продать. Мол, дохода оно не приносит, одни расходы: налоги, мелкий ремонт, замена крана, починка проводки. Лариса Семёновна, мать Богдана, называла это «бессмысленной благотворительностью» и не упускала случая напомнить, что семья держится на заработках её сына…