Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…
— Вы просили оттенок, который сами назвали бирюзовым. Вот список работ, материалов и цветов. Здесь ваша подпись.
— Не надо мне сейчас бумажками тыкать, — вспыхнула Лариса Семёновна. — Я сначала всё посмотрю, чтобы уж сразу сказать, где что испорчено.
Она придиралась к каждой мелочи. То плинтус казался ей недостаточно белым, то стык слишком заметным, то обои в коридоре «смотрелись дешевле, чем ожидалось». Олеся на каждое замечание открывала нужную страницу блокнота и показывала согласованный пункт.
— Вот что значит связываться с кустарями, — ворчала хозяйка. — Нормальный специалист сам бы понял, что надо сделать лучше, а не тупо исполнял.
Тогда Богдан неожиданно заступился.
— Мама, хватит. Я фотографии до и после на работе показывал. Люди спрашивали, кто делал. Несколько человек уже хотят Олесю пригласить.
Лариса Семёновна обиделась ещё сильнее, но платить всё-таки пришлось. В конце она попыталась уговорить Олесю бесплатно уложить остатки ламината в сарае «в счёт морального ущерба», но та отказалась.
— За отдельную работу — отдельная оплата.
— С клиентами так не разговаривают.
— Мама, всё, — сказал Богдан. — Олеся Андреевна, я отвезу вас в город. С инструментами тяжело.
— Спасибо, Богдан Павлович, — нарочно официально ответила она. — За мной скоро приедут.
Она тогда была уверена, что больше никогда их не увидит. Люди бывают разные, заказчицы — тем более. Работа закончилась, деньги получены, сезон в разгаре.
Но Богдан появился снова. На квартире, принадлежавшей его знакомому, он ждал Олесю с цветами. Извинялся за мать, приглашал прогуляться. Она отказалась. Потом отказалась ещё раз. И ещё. Он не отступал.
Родители Олеси встретили нового поклонника почти с восторгом. Мать говорила:
— Нельзя же всю жизнь одной. Мы с отцом не вечные. С кем ты останешься?
— Мам, я его не люблю.
— Любовь — не всегда молния с неба. Иногда сначала уважение, благодарность, привычка. А потом уже тепло.
— Мира говорит, что он скользкий.
— Твоя Мира сама три раза замуж выходила и три раза расходилась, — раздражалась мать. — Большой знаток семейного счастья. Может, ей просто не нравится, что у тебя появился нормальный мужчина.
Отец давил иначе:
