После долгой смены я вернулась домой и поняла, что невестка решила установить в доме свои правила

— спросил Артём.

— По работе, — ответила я. — Я пока посуду уберу.

Через несколько минут прозвучал домофон. Я открыла. Потом стук в дверь.

На пороге стоял Андрей Васильевич в сером костюме, с портфелем. Рядом молодой человек с папкой.

— Доброе утро, Вера Степановна.

— Проходите.

Они вошли. В этот момент Артём выглянул из кухни.

— Мам, кто это?

Андрей Васильевич шагнул вперед.

— Доброе утро. Я юрист Литвин Андрей Васильевич. Пришел вручить Артёму Павловичу Бондаренко и его супруге официальные документы: уведомление о прекращении проживания в квартире, требование освободить помещение, а также копии исковых материалов о взыскании долга.

Инна появилась в дверях кухни. Лицо у нее побелело почти мгновенно.

Молодой человек уже доставал конверты.

— Артём Павлович Бондаренко?

— Да, — выдохнул сын.

— Распишитесь в получении.

Он машинально взял ручку и поставил подпись.

— Второй экземпляр — вашей супруге.

Инна отступила.

— Подождите. Что это за спектакль?

— Это не спектакль, — спокойно сказал Андрей Васильевич. — Собственник квартиры отзывает разрешение на ваше проживание и требует освободить жилье в течение семидесяти двух часов. При отказе вопрос будет решаться через суд.

— Какие еще иски? — сорвался Артём. — Мама, что происходит?

Я держалась за спинку стула.

— Это документы по долгу, Артём. По тем восьмистам тысячам, которые я дала тебе два года назад. Ты их не вернул. С учетом просрочки сумма выросла.

Инна выхватила конверт и начала читать.

— Выселение… долг… компенсация… Да вы вообще в своем уме?

— Я просто перестала быть удобной, — сказала я.

Артём смотрел на строки, губы у него побледнели.

— Освободить… за трое суток?

— Семьдесят два часа, — подтвердил юрист. — Добровольно. Иначе будет судебная процедура. Плюс взыскание долга. Плюс, при необходимости, дополнительные действия.

— Какие еще действия? — прошипела Инна.

Андрей Васильевич посмотрел на нее поверх очков.

— Сейчас мы вручаем документы. Обсуждать лучше без крика. Но доказательств у Веры Степановны достаточно. И не только для гражданского суда.

Артём резко сел на табурет в прихожей, будто у него подкосились ноги.

— Мам, — прошептал он. — Ты правда хочешь нас выгнать?

— Я хочу жить в своей квартире без унижений. И хочу вернуть деньги, которые заработала честно.

— Мы семья! — закричала Инна. — Так с родными не поступают. Вы просто злая одинокая женщина, которая не может смириться, что у сына своя жизнь.

— Инна, — спокойно вмешался юрист, — я бы рекомендовал воздержаться от оскорблений в адрес истца.

— Да пошли вы…

— Замолчи, — неожиданно резко сказал Артём и дернул ее за рукав. — Хоть сейчас замолчи.

Он подошел ко мне.

— Мам, давай поговорим без чужих людей. Зачем это? Можно же нормально.

— Я пыталась нормально. Когда говорила, что мне тяжело. Когда просила тебя поговорить со мной. Когда ты предложил мне найти другое место. Тогда ты выбрал не слышать. Теперь я выбираю защищаться…