После долгой смены я вернулась домой и поняла, что невестка решила установить в доме свои правила

— Последний шанс. Не для нас с Инной. Для меня. Я хочу уйти отсюда сам. Не когда меня вынесут приставы. Дай мне неделю. Я найду работу, комнату, съеду. Ты можешь продолжать суд, как решишь. Но дай неделю по твоим правилам.

Во мне спорили две женщины. Одна кричала: «Нет. Поздно». Другая тихо говорила: «Это твой сын».

— По моим правилам? — переспросила я. — А потом не скажешь, что я опять контролирую?

Он слабо улыбнулся.

— Лучше ты, чем Инна. От тебя хоть польза.

Я не удержалась, тоже чуть улыбнулась.

— Хорошо. Неделя. Но слушай внимательно. Первое: никакого алкоголя. Вообще. Второе: каждый день ты ищешь работу не на словах, а реально. Звонишь, ходишь, оставляешь резюме. Третье: платишь за эту неделю. Сколько можешь, хоть символически, но платишь. Четвертое: идешь к психотерапевту. Не потому что ты ненормальный. А потому что нам с тобой без третьего человека эту кашу не разобрать.

Он смотрел серьезно.

— Согласен. На всё. Пять тысяч могу отдать сразу. Потом больше, когда устроюсь. К специалисту пойду. Хоть завтра.

Я вздохнула.

— Это правда последний шанс. Если сорвешься, я больше не отступлю.

— Понимаю.

Я взяла телефон и набрала Андрея Васильевича.

— Это Бондаренко. Прошу временно приостановить движение по искам.

— Полностью?

— На неделю. Ровно. Если ничего не изменится, запускаем всё дальше без остановки.

Он помолчал.

— Вы уверены?

Я посмотрела на сына. Он сидел, сжав кулаки, как человек, который ждет приговора.

— Да. Я должна хотя бы попытаться. Чтобы потом не думать, что не дала ему шанса.

— Хорошо. Но помните: потом возобновление тоже потребует времени и сил.

— Силы у меня не новые, но еще есть.

Я положила трубку.

Артём поднял глаза.

— Ты правда приостановила?

— Приостановила. Не отменила. Запомни разницу.

Он кивнул. В глазах у него блеснули слезы.

— Спасибо, мам. Я не заслужил.

— Ты заслужил нормальную жизнь. Только сам ее испортил. Теперь сам разгребай.

Он тихо усмехнулся сквозь слезы.

— Можно спросить? Почему? После всего — почему ты всё равно даешь шанс?

Я посмотрела на него. На взрослого мужчину с измученным лицом, в котором всё еще иногда мелькал тот мальчик с ингалятором.

— Потому что я твоя мать. Не святая, не мученица, не железная. Обычная мать. А мать до последнего ищет, как спасти ребенка. Но теперь я поняла: спасать надо не вместо него. И не ценой себя.

Я наклонилась вперед…