После прощания с тяжело больной женой мужчина случайно услышал разговор медсестёр, который заставил его вскочить с места

В шесть он вернулся к Антону. Тот молча протянул флешку с сегодняшней записью. 11:08 — Савченко заходит. 12:01 — выходит.

Снова чуть меньше часа. В этот раз на выходе он обернулся к двери. Секунда, не больше.

Что-то в этом жесте было. Не нежность. Скорее, привычка.

Николай забрал флешку. У него теперь были две видеозаписи, финансовые документы от Левченко, номер машины Савченко и данные юрлица, через которое шли деньги.

Этого, возможно, уже хватало. Но он хотел ещё одно. Он хотел, чтобы Ирина не смогла сказать, что Савченко просто навещал её как друг.

Для этого нужна была переписка. А переписка в её телефоне. Он не собирался воровать телефон.

Он не планировал этого заранее, не продумывал, не выстраивал схему. Но однажды утром, в пятницу, Ирина попросила его сходить в буфет за йогуртом.

Тот, что он принёс, оказался с персиком, а она хотела с черникой. Мелочь. Раньше он бы просто пошёл и вернулся.

Он и сейчас пошёл. Но перед этим краем глаза увидел, что она положила телефон на тумбочку. Лицом вниз, как кладут, когда не хотят, чтобы видели экран.

Привычка. Автоматическая. Он спустился в буфет.

Взял йогурт с черникой. Поднялся обратно. Ирина была в туалете.

Дверь в санузел была закрыта. Был слышен шум воды. Телефон лежал на тумбочке.

Николай подошёл. Взял. Экран загорелся, и сразу появился запрос пин-кода.

Четыре цифры. Он попробовал дату их свадьбы. Неверно.

Попробовал её день рождения. Неверно. Шум воды не прекращался.

Попробовал год рождения её матери. Неверно. Ещё одна попытка, и телефон заблокируется.

Он знал это по своему аппарату. Он положил телефон обратно. Лицом вниз, как было.

Вода замолчала. Ирина вернулась. Он протянул ей йогурт.

Она сказала спасибо, взяла ложку, стала есть. Ничего не заметила. Или заметила и не подала виду.

Он не знал. Больше не умел читать её. Вечером он написал Марине: «Телефон защищён. Не получилось. Нужно думать дальше».

Она ответила через несколько минут: «Я кое-что узнала. Завтра утром?»

«Да».

Они встретились у кофейни в соседнем с больницей квартале. Не у самой больницы. Марина сама предложила другое место.

Николай понял, почему. Она начинала чувствовать себя неловко, встречаясь с ним прямо у входа на работу. Нормально.

Он бы и сам поступил так же. Она пила чай. Он взял кофе.

Двойной, без молока. Последние недели он плохо спал и перестал делать вид, что это на нём не сказывается.

— Я разговорилась вчера с санитаркой Ларисой, — начала Марина. Без предисловий, сразу к делу.

Он заметил, что она так всегда.

— Лариса убирает в палатах с утра. Она говорит, что у вашей жены в тумбочке есть второй телефон. Старый, кнопочный. Она его видела пару раз, когда протирала полки.

Второй телефон.

Кнопочный. Значит, пин-код первого мог не иметь значения. Возможно, переписка была не там.

— Лариса не знает точно, где он лежит. В нижнем отделении тумбочки под какими-то документами.

Николай держал стакан.

Кофе был горячий, почти обжигал ладонь. Он не убирал руку.

— Это другая история, — сказал он.

— Я понимаю. — Марина смотрела на него. — Николай, я хочу сказать кое-что, и вы не обязаны это воспринимать как совет. Просто скажу.

— Говорите.

— Переписка с личного телефона — это в суде сложно. Если вы достанете его без её согласия, защитник может это оспорить. Незаконное получение доказательств. У вас и без того уже есть видеозаписи и финансовые документы. Может, этого достаточно?

Он молчал.

— Может, — сказал он наконец. — Но я хочу знать не для суда…