После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

Женщину звали Ярина.

Она была женой Богдана. Той самой женой, о которой он говорил коротко, с тяжёлым лицом и таким тоном, что Снежане следовало бы замолчать сразу. Но Снежана не умела останавливаться, когда чужая тайна мешала её планам.

Ярина не всегда была такой. После рождения близнецов с ней случилось то, что близкие сначала пытались объяснить усталостью, страхом, бессонными ночами. Потом — странностями характера. Потом врачи назвали болезнь своим именем. Её состояние то улучшалось, то снова ухудшалось. В спокойные периоды она могла жить дома, разговаривать почти как прежде, заниматься детьми под присмотром, читать, смотреть в окно, слушать музыку.

Но мир для неё изменился.

Особенно запахи.

Она чувствовала их болезненно остро. Чужой парфюм на рубашке мужа мог мучить её часами. След женского крема, едва заметный аромат волос, чужая сладкая нота духов — всё это становилось для Ярины доказательством измены, угрозой, вторжением. Богдан старался быть осторожным, но осторожность не спасала.

Однажды Ярина уловила на нём запах Снежаны.

Сначала она молчала. Потом стала следить. Вызвала машину, ездила за Богданом по городу, ждала, пряталась, смотрела. Увидела их вместе. Увидела Снежану — красивую, уверенную, слишком яркую. И в её больном сознании всё сложилось в страшную, простую мысль: если убрать красоту, исчезнет угроза.

План оказался пугающе спокойным.

Она узнала, где Снежана оставляет машину, пришла утром, села на капот и стала выводить своё обвинение острым предметом. Она не собиралась убегать. Ей казалось, что она делает не преступление, а восстанавливает нарушенный порядок.

Следствие началось быстро. Но привлечь Ярину как обычного преступника оказалось невозможно: врачи подтвердили тяжёлое психическое состояние. Решение должны были принимать специалисты, а не обиженные люди. Богдан молчал, слушал заключения, смотрел в одну точку и понимал, что расплата пришла ко всем сразу: к нему, к Ярине, к Снежане, к детям, которые снова останутся в доме, где взрослые не сумели защитить их от собственной слабости.

Он не оправдывал Ярину. Но и ненавидеть её так, как, возможно, должен был, не мог. Болезнь превратила его жену в человека, которого он узнавал только по отдельным жестам, по дрожащим пальцам, по привычке теребить край рукава.

А Снежана лежала в больнице, и все её прежние победы, вся уверенность, вся власть красоты рассыпались в один утренний миг, пока следствие пошло своим чередом…