После тюрьмы я поехал просить прощения у погибшей жены. Деталь на эмалевой табличке, лишившая меня дара речи

— Тогда никак. Только по предварительному звонку от хозяев. Кто вы?

Марат замялся. Сказать правду? «Я бывший жених их дочери, которая, возможно, инсценировала свою смерть, чтобы упечь меня на пять лет за решетку». Звучало безумно.

— Я… старый знакомый, — неуверенно произнес он.

— Без пропуска не могу пустить, — отрезал охранник.

— Хотите, позвоню в дом, спрошу?

— Да, пожалуйста.

Марат внутренне сжался, представляя реакцию Арсения Геннадьевича, если тот узнает, кто стоит у ворот. Охранник потянулся к телефону, но в этот момент со стороны поселка к КПП подъехал черный внедорожник. Массивная машина остановилась перед шлагбаумом, ожидая, когда тот поднимется. Свет фар ударил Марату в глаза, но даже сквозь него он увидел силуэт водителя. Женщина. Что-то болезненно знакомое мелькнуло в повороте головы, в линии плеч. Она опустила стекло, чтобы поздороваться с охранником.

Их взгляды встретились. Пять лет он видел эти глаза во сне. Янтарные, с темными крапинками у зрачка. Глаза, которые, как он считал, навсегда закрылись из-за него. Полина. Только волосы теперь не светло-русые, а каштановые. Секунду они смотрели друг на друга: он в оцепенении, она — с расширившимися от страха зрачками. Узнавание, шок, ужас — все это промелькнуло на ее лице за мгновение, прежде чем она резко вдавила педаль газа.

— Полина! — крикнул Марат, бросаясь к машине.

Но было поздно: внедорожник уже проскочил шлагбаум и набирал скорость, удаляясь вглубь поселка.

Охранники среагировали мгновенно. Один заблокировал шлагбаум, другой схватил Марата за плечи, оттаскивая от ворот.

— Спокойно, мужик! — рявкнул он. — Ты что творишь?

— Вы не понимаете! — Марат пытался вырваться. — Это она! Она жива!

— Еще одно движение, и вызываю полицию, — предупредил второй охранник, доставая рацию.

Марат заставил себя успокоиться. Полиция — последнее, что ему было нужно. Особенно сейчас, когда он только освободился.

— Хорошо, хорошо, — он поднял руки. — Я ухожу. Извините за беспокойство.

Он медленно отступил от ворот, чувствуя, как внутри все клокочет от бессильной ярости и потрясения. Полина! Жива! Все эти годы — жива! Пока он гнил в тюрьме, она преспокойно жила своей жизнью. Почему? Как такое возможно? В голове мелькнула страшная догадка. А что, если авария была подстроена? Что, если ее родители решили избавиться от неподходящего жениха таким изощренным способом?

Ноги сами понесли его прочь от поселка, к автобусной остановке на шоссе. Он бесцельно сел в первый попавшийся автобус и теперь ехал по ночному городу, не замечая пейзажа за окном. Мысли лихорадочно метались, пытаясь сложить головоломку. Суд! Как он мог быть настолько слеп? Как не заметил нестыковок в обвинении? Вспоминая сейчас тот процесс, он видел его словно сквозь мутное стекло. Убитый горем, оглушенный потерей, он даже не пытался защищаться. Принял все как должное. Заслуженное наказание за то, что не уберег любимую.

А его адвокат? Тот странный мужчина с бегающими глазами, назначенный государством. Как он тогда сказал? «В вашем случае лучшая защита – полное признание вины. Так вы получите минимальный срок». Теперь Марат вспомнил, что видел этого адвоката раньше, в кабинете у Арсения Рябинина, мельком, когда заходил за Полиной. Возможно, он был на содержании у банкира? Специально вел дело так, чтобы Марат получил реальный срок.

Автобус остановился, и механический голос объявил конечную. Марат огляделся: он оказался на автовокзале. Словно в трансе, он подошел к кассе.

— Один билет до Заречного, – произнес он, доставая деньги.

— На 9:30 есть места, – ответила кассирша. — Прибытие в 6 утра.

Марат кивнул и взял билет. Ему нужно было время подумать, осмыслить произошедшее. А еще ему нужны были люди, которым он мог доверять. Домой. В Ястребовку.

В плацкартном вагоне пахло чаем, дешевыми духами и почему-то хозяйственным мылом. Марат забрался на верхнюю полку, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Поезд тронулся, и мерный перестук колес словно задал ритм его мыслям. За что ему все это? Почему Полина так поступила? Она любила его, в этом он был уверен. Вспоминал их последние дни вместе, ее слова, прикосновения, улыбку. Не было никаких признаков того, что она планирует предательство такого масштаба. Значит, ее заставили. Родители.

Марат вспомнил лицо Арсения Геннадьевича, когда Полина объявила о своем решении переехать к нему. Холодная ярость, затаенная угроза. Этот человек не привык проигрывать. И, вероятно, решил действовать самым радикальным способом. Еще одна странность. За пять лет заключения Марат ни разу не получил письма или сообщения от родителей Полины. Никаких обвинений, никаких угроз. Только глухая стена молчания. Если бы они действительно считали его виновным в смерти дочери, разве не пытались бы они как-то выразить свою боль и гнев?

Марат поймал себя на том, что сжимает кулаки до боли. Пять лет жизни. Пять лет, которые он мог бы провести со своими родными, занимаясь любимым делом, строя семью. Украдены безвозвратно. Поезд мчался сквозь ночь, мимо темных лесов и спящих деревень. Бессонница давно стала привычным спутником Марата, но сегодня она была особенно мучительной. Мысли не давали покоя, воспоминания наслаивались одно на другое, а в груди разгоралась решимость. Он больше не безвольная жертва обстоятельств. Он узнает правду, чего бы это ни стоило.

Первые лучи восхода застали его у окна. Поезд замедлял ход, приближаясь к маленькой станции Ястребовка. Марат смотрел, как розовеет небо, как рассеивается ночная мгла, уступая место новому дню. Символичное начало: туман рассеивается, открывая истину. Поезд остановился у платформы — одинокой, с потрескавшимся асфальтом и ржавой крышей. Марат спрыгнул на перрон, вдохнул полной грудью знакомый с детства воздух. Пахло дымом, влажной травой и свободой…