После жестокого поступка богача жизнь студентки пошла своим путём, но время всё расставило иначе

И вдруг память вытащила из глубины картинку, которую он годами старательно засыпал делами, сделками, шумом.

Ноябрь. Салон внедорожника. Девятнадцатилетняя Олеся в колючем пальто, с испуганными глазами. Она смотрела на деньги так, будто он бросил ей не помощь, а ядовитое насекомое.

Она была, пожалуй, единственной, кому он был нужен без охраны, статуса и богатства. И именно её он выбросил под ледяной дождь, решив, что свобода стоит пачки купюр.

Новый приступ боли ударил с такой силой, что в глазах погас свет. Мирон выронил телефон. Аппарат глухо стукнулся о пол, экран треснул. Он попытался удержаться за край стойки, но пальцы соскользнули по гладкому камню. Колени ударились о пол. Дыхание перехватило, будто лёгкие сжали железными клещами.

Он хотел крикнуть охране, но из горла вырвался только хриплый стон. Комната начала расплываться. Гул климатической системы превратился в рёв. На стене, в нескольких метрах, была панель связи.

Три метра.

Он пополз, цепляясь пальцами за край ковра. Каждый сантиметр отдавался внутри взрывом боли. В нос ударил запах пыли и полироли. Рука потянулась вверх, нащупала кнопку вызова. На белой стене остались влажные следы его ладони.

— Пост слушает, — донёсся из динамика искажённый голос охранника.

— Скорую, — прохрипел Мирон. — Срочно.

После этого огромный пустой дом наконец поглотил его целиком…