После жестокого поступка богача жизнь студентки пошла своим путём, но время всё расставило иначе

Через двадцать пять лет поздней осенью загородный дом Мирона больше всего напоминал дорогой мавзолей. Тишина в нём была не мирной, а плотной, звенящей, такой, от которой закладывает уши. За панорамными окнами качались тёмные сосны, и их длинные тени ложились на идеальный паркет ломаными полосами.

В сорок семь лет Мирон имел всё, к чему когда-то так жадно тянулся юный парень в кожаной куртке. Счета, активы, пакеты акций, гараж с коллекционными автомобилями, связи, кабинеты, где его имя произносили с осторожным уважением. Он давно сменил грубую показную роскошь девяностых на безупречные костюмы, закрытые переговоры и советы директоров.

Но в тот промозглый вечер, стоя посреди гостиной, слишком большой для одного человека, он ощущал только пустоту.

Он провёл ладонью по барной стойке из чёрного камня. Поверхность была гладкой, холодной, почти мёртвой. В доме пахло дорогим интерьерным ароматом — сандалом, мускусом, чем-то ещё искусственно тёплым. Но этот запах лишь подчёркивал отсутствие живой жизни: ни выпечки, ни книг, раскрытых на диване, ни случайно брошенного шарфа, ни шагов.

Только ровный гул климатической системы.

Резкая боль в животе заставила Мирона согнуться. Он втянул воздух сквозь зубы, чувствуя во рту металлическую горечь. Эта боль мучила его уже несколько месяцев, но он привык презирать слабость. Заглушал её таблетками, крепким кофе, дорогим алкоголем, делал вид, что организм — такой же подчинённый, которого можно заставить молчать приказом.

Телефон завибрировал в кармане домашнего халата. Мирон выпрямился с усилием, нажал на вызов. На экране было имя главного юриста.

— Говори.

— Мирон Олегович, добрый вечер. Простите за поздний звонок. Сторона вашей супруги… бывшей супруги прислала новый вариант мирового соглашения. Они требуют передать им логистический центр.

— Пусть умерят аппетит, — процедил Мирон. Боль внутри снова сворачивалась горячим узлом. — Дом она получила. Зарубежные счета тоже. Логистический центр — позвоночник компании. Я не позволю пилить мой бизнес на сувениры.

— Они угрожают проверками. Говорят, у них есть доступ к старой теневой бухгалтерии.

— Пусть угрожают. — Мирон зашагал по кухне, мягкие туфли почти не звучали по каменному полу. — Я таких стервятников покупал и продавал, когда она ещё в школу ходила. Не сдавать ни метра. Готовьте встречный иск. Я хочу, чтобы она вышла из этого брака с тем же, с чем пришла: с чемоданом и амбициями.

Он отключился, не дождавшись ответа. Рука с телефоном бессильно опустилась.

Вторая жена. Очередная попытка приобрести преданность красивой упаковкой. Он дарил украшения, оплачивал капризы, отправлял частными рейсами к тёплым морям, но получил всё тот же холодный расчёт и удар в спину, стоило бизнесу пережить не самый удачный период. Все они смотрели не на него, а сквозь него — туда, где лежали деньги…