После жестокого поступка богача жизнь студентки пошла своим путём, но время всё расставило иначе

Олеся не заметила, как свернула в старый район. Дома здесь стояли тесно, плечом к плечу, дворы уходили внутрь тёмными колодцами, а в воздухе пахло мокрым камнем, печным дымом и прошлым. Силы закончились внезапно. Она опустилась на низкую каменную тумбу у ворот старого особняка и только тогда поняла, что её трясёт.

Голова кружилась. Перед глазами плавали мутные пятна. Ей казалось: стоит закрыть веки — и она проснётся в родном городке, под тёплым одеялом, услышит, как мама на кухне ставит чайник, и всё это окажется сном, дурным, неправдоподобным, чужим.

— Девушка, вам нехорошо?

Голос был негромкий, слегка дрожащий от возраста, но в нём чувствовалось такое человеческое тепло, что Олеся с трудом подняла голову.

Перед ней стоял мужчина в длинном старомодном пальто. С полей его шляпы стекали капли дождя. В руке он держал потёртый кожаный портфель, тяжёлый и основательный. Из-под очков в тонкой оправе смотрели усталые глаза цвета крепкого чая — внимательные, встревоженные, без тени праздного любопытства.

— Я… я просто сяду на минуту, — прошептала она. Челюсть мелко дрожала, слова получались неровными.

— На камне, да ещё в такую погоду, сидят только те, кто решил окончательно разболеться. — Мужчина нахмурился, и на его лбу собрались глубокие морщины. — Вы совсем промокли. Живёте далеко?

Олеся покачала головой. Мысль об общежитии, о шумной комнате, о соседках, которые непременно начнут расспрашивать, почему она вернулась мокрая, бледная и без лица, вызвала у неё тошноту.

— Послушайте, — сказал незнакомец мягко. — Я понимаю, времена такие, что любому прохожему верить опасно. Но я не злодей и не пьяный приставала. Меня зовут Степан Яковлевич, я преподаю в архитектурном институте. Мой дом рядом, буквально за углом. Пойдёмте, я хотя бы дам вам согреться и напою чаем. Иначе вы потеряете сознание прямо здесь.

Он протянул руку. Перчатка была мягкой, тёплой, пахла старой кожей, табаком и книжной пылью. Олеся смотрела на эту ладонь, на странного человека, словно случайно вышедшего из другого, более порядочного времени, и вдруг вложила в неё свои ледяные пальцы…