Продавщица долго считала щенка обычным воришкой, пока не пошла за ним следом

— Тогда я не смогла… А потом уже стало поздно.

После похорон сестры Вера взяла несколько свободных дней, потом вернулась за прилавок и снова стала работать, будто ничего не изменилось. Но Марина замечала: прежней она уже не была. Не стала жестче, не стала раздражительнее. Просто из её голоса исчезло последнее тепло, словно внутри окончательно закрыли ставни.

Всё началось осенью.

Сначала Вера подумала, что ошиблась сама. В мясном деле нет мелочей: вес, остатки, обрезь, выручка — всё должно сходиться. У неё всегда сходилось. А тут каждый день чего-то не хватало. Не дорогого куска, не вырезки, не товара с витрины. Пропадали мелочи: обрезки по краю, совсем немного. Сто граммов. Иногда чуть больше.

В первый день она только нахмурилась.

На второй внимательно проверила весы.

На третий уже начала смотреть за покупателями.

Первым под подозрение попал Егор из соседнего ряда. Репутация у него была сомнительная: то сдачу перепутает, то чужой ящик передвинет, то возле склада крутится без видимой причины. Но он торговал совсем другим товаром, да и мясные обрезки ему были ни к чему.

Потом Вера решила, что кто-то из покупателей успевает ловко тянуть с прилавка, пока она отворачивается. С того дня она почти перестала поворачиваться спиной к витрине. Даже деньги брала так, чтобы краем глаза видеть край доски.

Но пропажи не прекращались.

Она увидела виновника в середине недели, ближе к полудню.

В это время на рынке обычно наступала короткая тишина. Утренние покупатели уже разошлись, а дневные ещё не пришли. Продавцы доставали термосы, переговаривались через проход, поправляли ценники, пересчитывали мелочь, кто-то на минуту садился на табуретку, чтобы дать ногам отдых.

Вера сделала вид, будто нагнулась к ящику под прилавком. На самом деле она смотрела не вниз, а в стекло витрины, где отражалось всё перед ней….