Пятилетний наследник миллиардера каждый раз пугался при появлении бабушки, и врач решил выяснить причину

На следующий день Максим нашёл опекуншу в комнате отдыха. Она пила чай из термоса мелкими аккуратными глотками и смотрела на голые ветви во дворе. Не оборачиваясь, предложила ему сесть, словно заранее знала, зачем он пришёл.

— Я выяснил, что вы делаете с Назаром, — сказал врач. — Вещество проникает через кожу и медленно убивает его. Лабораторное заключение уже получено.

Женщина поставила чашку без единого звона. В её глазах не появилось ни испуга, ни гнева — только лёгкая скука. Она заметила, что Максим кажется достаточно умным человеком, чтобы понимать границы, а сейчас подошёл к одной из них слишком близко.

Говорила она тихо и почти участливо. У неё, по её словам, были лучшие адвокаты и влиятельные знакомые. Тайная камера скорее разрушит карьеру врача, чем докажет её вину; лабораторное заключение объявят ошибочным; самого Максима лишат работы, а при необходимости заставят усомниться в его душевном здоровье. Последний вопрос она произнесла особенно мягко: достаточно ли ясно он понял предупреждение?

— Кто вы на самом деле? — спросил Максим.

На миг по её спокойному лицу прошла почти незаметная рябь. Женщина ответила, что она бабушка мальчика, но врач уже открыл на телефоне фотографию архивной страницы. По документам ей был семьдесят один год, однако кисти, шея, движения и состояние кожи выдавали значительно более молодой возраст. Для постороннего различие могло остаться незаметным, но не для человека, ежедневно наблюдавшего человеческое тело.

— Документ оформлен на женщину, очень похожую на вас, но это не вы, — произнёс он.

За окном каркнула ворона и сорвалась с ветки. Женщина долго смотрела на Максима, затем велела уйти, пока такая возможность у него ещё есть. Её голос стал ниже, жёстче и совсем не похож на прежний ласковый шёпот. Уже у двери врач услышал, как она вновь спокойно поднесла чашку к губам, будто разговора между ними не было, однако теперь он точно знал: перед ним не та женщина, чьё удостоверение лежало в архиве.

Угроза прозвучала без единого прямого обещания, и потому сомневаться в ней было ещё труднее. Женщина не оправдывалась и не пыталась убедить врача в своей невиновности. Она лишь напоминала, что способна уничтожить его репутацию раньше, чем он сумеет защитить ребёнка…