«Родишь мне сына — озолочу!» — бросил бесплодный миллионер

Зима у Натальи была такая. Комната девять метров в соседнем городе. У глухой бабы Любы за восемь тысяч в месяц и мытьё подъезда.

Три кроватки, сколоченные из одной старой, найденной у мусорки. Сосед дядя Петя распилил и сбил заново. Взял бутылкой.

Ночная работа. Мыла торговый центр. С двадцати трёх ноль-ноль до шести.

Детей на эти часы забирала баба Люба. Сажала около себя и смотрела с ними телевизор без звука, потому что оглохла ещё несколько десятилетий назад, а дети под мерцание экрана спали. Днём Наталья спала четыре часа. Рваными кусками между кормлениями. Потом стирка в тазу. Горячей воды в доме не было с ноября.

Руки у неё стали как наждак. Когда она гладила детей по головам, приходилось делать это тыльной стороной ладони, чтобы не царапать. Мать после операции звонила из родного села каждое воскресенье.

— Наташа, голос у тебя какой-то. Ты ешь вообще?

— Ем, мам. У нас тут всё хорошо. Большой город, зарплаты большие.

— А внуков когда покажешь?

— Летом, мам. Летом приедем.

Она клала трубку и сидела минуту, положив обе руки на стол, ладонями вверх, как кладут пустые ладони очень уставшие люди. Потом вставала. Кормить, стирать, мыть, жить.

Детей звали Артём, Дмитрий и Надежда. Отчества в свидетельствах стояли: Миронович и Мироновна. Регистраторша в службе регистрации удивилась.

— Отец не записан, а отчество такое редкое. Обычно по деду дают.

Наталья ответила:

— По отцу и даю. Отец есть. Он просто пока об этом не знает…