Рядовой анализ перевернул всё: почему тюремный врач заперся в кабинете, увидев результаты тестов

Врач жестко нажал красную кнопку отключения сигнализации на мониторе. Пронзительный звук оборвался, оставив после себя звенящую тяжелую тишину. В палате остро пахло озоном и застарелым потом. Он поднял трубку внутреннего тюремного телефона. Гладкий пластик неприятно скользил во влажной ладони. Виктор набрал двузначный номер дежурной части. Диск аппарата с сухим треском вернулся на место.

— Дежурный, это лазарет. Записывай время. Два ночи ровно. Заключенный из шестой камеры скончался от острой сердечной недостаточности. Вызывайте санитарный транспорт. Оформляйте документы на вывоз тела в городской морг, — чеканя каждое слово, отчеканил врач.

Теперь все зависело от того, успеет ли он вывезти парня до того, как длительная гипоксия необратимо разрушит его мозг.

Плотный черный пластик санитарного мешка громко шуршал под порывами ледяного ветра. Виктор с усилием толкал тяжелую металлическую каталку по неровному, выщербленному бетону тюремного двора. Колеса пронзительно скрипели, натыкаясь на мелкие камни. В голове хирурга неумолимо тикал невидимый секундомер. Жизнь Максима сейчас висела на тончайшем волоске искусственной брадикардии.

Рядом тяжело шагал надзиратель Шилов, выдыхая густой едкий дым дешевой сигареты. Запах табака смешивался с сыростью осенней ночи и зловонием выхлопных газов от стоящего у ворот старого санитарного фургона.

— Быстро отмучился, бедолага. Даже скучно, — хрипло бросил конвойный, швыряя окурок прямо под колеса каталки.

Виктор промолчал, сильнее вцепившись в холодные железные поручни. Мозоли на ладонях неприятно заныли. У самых распахнутых створок фургона Шилов внезапно положил широкую ладонь на край каталки, резко тормозя движение. Металл жалобно лязгнул.

— А ну погодь, лепила. Дай-ка я на его синее лицо напоследок гляну. Для протокола, — ухмыльнулся надзиратель, протягивая толстые пальцы к металлической молнии на мешке.

Виктор мгновенно перехватил запястье охранника. Грубая ткань их бушлатов с громким шорохом потерлась друг о друга.

— Труп контаминирован неясным токсином, возможен выброс биологических жидкостей из легких. Хочешь вскрывать — надевай костюм химзащиты и пиши рапорт начальнику, — жестко отрезал врач, не отводя взгляда.

Шилов злобно сплюнул на мокрый асфальт в миллиметре от ботинка Виктора, но руку одернул.

— Грузи свое тело и вали, — процедил он сквозь зубы.

Виктор с силой затолкнул носилки в темное нутро кузова. Железные фиксаторы громко щелкнули. Задние двери фургона захлопнулись, отрезая свет тюремных прожекторов. Машина резко дернулась с места. Старый двигатель натужно ревел, заглушая все звуки. Виктор сидел на жесткой откидной скамье в кромешной темноте кузова, держа пальцы на ледяной шее Максима сквозь приоткрытую молнию мешка. Один удар. Долгие семь секунд тишины. Второй удар. Кровь еле циркулировала, снабжая мозг абсолютным минимумом кислорода…