Сестра предложила поменяться местами, чтобы мой муж наконец столкнулся с последствиями своих поступков

— По семейным делам. Хорошему. Я найду контакт.

— Зачем?

— Получить информацию. Информация — это опора.

Юриста звали Ирина Карпова. Марту с ней свели через знакомых. Женщина оказалась деловой, спокойной, без лишних слов. Мы разговаривали двадцать минут. Она объяснила, что нужно для раздела имущества, как фиксируются следы насилия, какие документы важны, что может быть оспорено, как действовать, если жилье оформлено на одного супруга, но куплено в браке.

Я записывала все дрожащей рукой.

Когда разговор закончился, я долго смотрела на листок.

— Ну? — спросила Марта.

— Если квартира куплена в браке, неважно, на кого она оформлена. Я имею право на долю.

— Конечно.

— Но нужно фиксировать побои. Иначе он может тянуть, спорить, нанять сильных юристов.

— Доказательства будут, — сказала Марта. — Об этом не волнуйся.

Вечером Кирилл задержался на работе. Марта позвала меня в спальню.

Она сидела у моего туалетного столика, разложив косметику. Большей частью я уже почти не пользовалась, но баночки стояли, как напоминание о прежней жизни.

— Садись.

— Зачем?

— Покажи, как ты красишься.

Я хотела спросить еще, но она посмотрела так, что я молча села.

Я нанесла тон, слегка подвела глаза, поправила брови. Марта следила за каждым движением. Не из любопытства — как человек, изучающий инструкцию.

Потом попросила принести домашнюю одежду, в которой я чаще всего хожу. Я принесла несколько вещей. Она выбрала одну.

— Теперь выйди. Позову.

Я ушла на кухню, поставила чайник и стала смотреть в окно. Минут через двадцать Марта сказала:

— Можно.

Я вошла и остановилась.

Перед зеркалом сидела я.

Не совсем я — но настолько близко, что у меня похолодело внутри. Моя кофта. Мой макияж. Волосы у Марты были короче, но она уложила их так, что разница почти исчезла.

Она смотрела на себя в зеркало.

— Не хватает глаз, — сказала она.

— Что с ними?

— Ты смотришь вниз, когда ждешь плохого. И брови чуть сводишь. Вот здесь.

Она показала.

— Ты правда все это видишь?

— Это моя работа. Люди всегда рассказывают о себе телом. Нужно только смотреть.

Я подошла ближе. Мы стояли рядом перед зеркалом: две женщины тридцати двух лет, с одним лицом и совершенно разной жизнью.

— Потому что ты не боишься, — сказала я.

Марта посмотрела на мое отражение.

— Боюсь, — ответила она после паузы. — Просто другого.

Я не спросила, чего именно. Она все равно не сказала бы.

На следующий день Кирилл уехал рано. Позвонил утром, предупредил, что вернется поздно: важная встреча, потом ужин с партнерами, не раньше одиннадцати.

Марта весь день сидела за кухонным столом с блокнотом и задавала вопросы.

— После таких ужинов он приходит каким?

— По-разному.

— Пьет?

— Да. Не всегда много.

— После алкоголя становится хуже?

— Сначала нет. Сначала он довольный, расслабленный. Потом — если что-то не так.

— Что для него «не так»?