Следователь удочерил немую девочку, пережившую трагедию, а спустя десять лет её первый рисунок вернул его к старому делу

— Я хотел дать тебе возможность самому сказать, почему ты это сделал, — ответил Максим. — Мы были почти братьями. По крайней мере, я так думал.

Сергей усмехнулся, но уголок его рта нервно дёрнулся.

— Ты всегда любил громкие слова. Братство, долг, справедливость. Слишком правильный для настоящей жизни.

— А Олег был неправильным?

Максим достал портрет Дарьи и прозрачный пакет с запонкой, затем положил их на ржавый металлический ящик между ними.

— Она всё вспомнила. А сторож видел, как ты выносил из архива украденную папку.

Сергей взял лист и всмотрелся в собственное искажённое лицо. Улыбка исчезла. Он перестал притворяться удивлённым.

— Олег понимал, как устроен мир. Его фирма получала заказы, я обеспечивал защиту и нужные связи. Через строительство проходили средства наших партнёров. Все были довольны, пока он вдруг не решил стать честным семьянином.

Слова звучали почти буднично. Сергей рассказал, что Олег захотел прекратить незаконные операции и собирался передать сведения о партнёрах. Для остальных это означало разоблачение, для Сергея — конец карьеры и свободы.

— В тот вечер я приехал поговорить, — продолжил он. — Хотел убедить его одуматься. Но он начал угрожать, полез в драку. Дальше выбора уже не было.

— Выбор был каждую секунду. Ты убил его.

Сергей поморщился, будто услышал неприятное упрощение.

— Он сам довёл всё до этого.

— А его жена? Маленький сын? Они тоже тебя довели?

— Они увидели меня. Их вообще не должно было быть дома. Свидетелей оставлять было нельзя.

Максим слушал ровный голос человека, с которым провёл половину жизни, и чувствовал внутри холод. Сергей не искал оправдания для погибших. Он объяснял их смерть как неудобное последствие сорванной договорённости.

— Почему тогда оставил Дарью?

Впервые Сергей отвёл глаза.

— Я не сразу понял, что она в комнате. Когда заглянул под кровать, девочка лежала неподвижно. Я решил, что она умерла от страха. Потом заметил дыхание и… не смог.

Он сделал паузу, словно до сих пор считал это проявлением человечности.

— У меня незадолго до того родилась дочь. Я посмотрел на неё и ушёл. Подумал: если ребёнок выживет и ничего не расскажет, значит, мне позволено начать сначала.

— Она выжила, — сказал Максим. — И всё запомнила.

Максим указал на рисунок в его руках. Бумага словно вернула Сергея в комнату, из которой он мысленно бежал десять лет.

— Нет. Она не могла видеть.

— Видела портсигар в твоей руке. Машину у дома. Запомнила, как Олег сопротивлялся. И запомнила этот шрам.

Максим указал на щёку портрета. Сергей машинально коснулся того же места. Под тонким слоем маскирующего средства действительно угадывалась неровная светлая полоса.

— Он успел ранить тебя перед смертью, верно?

— Это ничего не доказывает.

— Твоё признание уже записано. Как и слова о жене и ребёнке.

Лицо Сергея исказилось. Он отшвырнул лист и резко вытащил из-под пиджака пистолет.

— Тогда ты отсюда не выйдешь. Всё спишут на твою одержимость и попытку устроить самосуд.

Ствол поднялся на уровень груди Максима. В ту же секунду за ржавой колонной щёлкнул предохранитель.

— Брось оружие, Левченко! — голос Мельника раскатился по цеху. — Ты окружён.

Из укрытий появились сотрудники. Сергей метнул взгляд вправо, влево, понял, что проходы перекрыты. На мгновение он застыл между яростью и паникой, а затем резко развернулся и бросился в глубину цеха…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇