Случайная находка на кладбище заставила могильщиков остановить работу и позвать свидетелей

Где искать женщину, которая сорок лет назад уехала и могла сменить всё — адрес, работу, жизнь? Это было всё равно что искать иголку в сене.

Только под утро сон всё-таки забрал её.

Мария снова пришла. Стояла в полумраке, смотрела с такой просьбой, что Нина проснулась с влажными глазами.

— Езжай, Ниночка. Узнай правду.

Спорить с этим голосом она не могла.

Первый утренний автобус унёс её в город, куда Нина не возвращалась десять лет. Когда-то он был для неё родным, потом стал местом, где она потеряла ребёнка, семью и саму себя.

Город встретил её холодным дождём. Серые капли били по лицу, стекали за воротник, пропитывали одежду. Нина не пыталась спрятаться. Ей казалось, что вместе с Марией из неё снова уходит жизнь. Тот маленький огонёк, который тётя Маша когда-то зажгла в её душе, теперь слабел и вот-вот должен был погаснуть.

Оставалась только тайна дочери. Пока Нина не узнает правду, она не сможет остановиться.

Она стояла посреди мокрой улицы, не зная, куда идти. Ветер рвал волосы, дождь слепил глаза. И вдруг вода перестала падать ей на лицо.

Нина подняла голову и увидела над собой тёмный зонт. Рядом стоял мужчина средних лет, высокий, с тёплым взглядом. Он улыбался осторожно, словно боялся спугнуть её.

— Нина? Ты меня не узнаёшь?

Голос был знакомым. Далёким, но родным. Нина всматривалась в его лицо, пытаясь достать из памяти забытый образ. И вдруг перед глазами возникли обшарпанные стены приюта, длинный коридор, запах столовой, детские голоса.

— Миша? — прошептала она.

— Он самый.

Михаил.

Когда они познакомились, Нине было семь, ему восемь. Он тогда в очередной раз сбежал из приюта, его нашли и перевели в другое учреждение — туда, где жила Нина. С того дня началась их дружба. Позже она стала первой, робкой, почти невысказанной любовью. А потом жизнь развела их, как разводит многих: без объяснений, без виноватых, без возможности вернуться назад.

— Ты промокла вся, — сказал Михаил. — Пойдём куда-нибудь, согреешься. Тут рядом кафе.

Нина хотела отказаться, но сил не было. Она кивнула.

В кафе было тепло. Мягкий свет от лампы падал на стол, за окном бежали по стеклу дождевые струи. Михаил смотрел на Нину так внимательно и бережно, что она неожиданно рассказала ему всё. О Марии. О похоронах. О маленьком гробе. О кукле. О Вере. О сне.

Она говорила и то краснела от странности собственной истории, то бледнела, снова переживая каждую страшную подробность. Михаил не перебивал. Лишь однажды накрыл её руку своей ладонью. От этого простого прикосновения по Нининому телу разлилось тепло, которого ей давно не хватало.

— Если дочь Марии действительно жива, — сказал он, когда она закончила, — мы попробуем её найти.

— Мы?