Собака привела девушку к лежащему без сознания мужчине, а его первые слова после пробуждения заставили её насторожиться

Потом сказала: «Хорошо». Одно слово.

Он кивнул, тоже без лишнего. Ночью Марина долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок, слушала тишину дома.

Думала о том, что «хорошо» — это очень маленькое слово для того, что оно иногда означает. Андрей уехал на десятый день пребывания в деревне.

Машина пришла в половину десятого утра. Чёрный внедорожник, городские номера, водитель, молчаливый, в тёмной куртке. Граф запрыгнул на заднее сидение первым, как будто именно он принял решение ехать.

Андрей попрощался с бабушкой Галиной у крыльца. Она подала ему пакет с пирогами. Он взял без возражений, потому что уже знал, что спорить бессмысленно.

Сказал: «Галина Петровна, спасибо вам. За всё».

«Езжай, — сказала бабушка. — И не делай больше глупостей в лесу». Марина стояла чуть в стороне.

Андрей повернулся к ней последним. Они смотрели друг на друга секунду или две. «Я позвоню», — сказал он.

«Хорошо». Он сел в машину. Внедорожник выехал со двора, повернул на дорогу и исчез за поворотом.

Бабушка вернулась в дом. Марина постояла у ворот ещё минуту, потом тоже вошла. Двор стал просто двором.

В городе Андрей появился в офисе на следующее утро. Он вошёл через служебный вход. Роман подготовил всё так, чтобы его появление не стало новостью раньше времени.

Охрана была предупреждена. Секретарша, молодая женщина, работавшая у него три года, увидела его, замерла на секунду, потом быстро взяла себя в руки. «Андрей Сергеевич».

Голос ровный, только руки чуть сжимали ежедневник. «Вас ждали». «Знаю, Ирина».

«Кравченко сегодня в офисе?» «С утра. У него встреча до двенадцати». «Хорошо».

«Никому не говори, что я здесь. До совета». «Понимаю».

Он прошёл в кабинет, закрыл дверь. Сел за привычный рабочий стол, которого не видел десять дней. Всё было на месте.

Папки, монитор, ручка, которую он всегда держал справа от клавиатуры. Кто-то поливал цветок на подоконнике. Мелочь, но он заметил.

Роман пришёл через двадцать минут с папкой документов. «Всё готово. Аудиторское заключение, три экземпляра».

Банковские выписки, приложение 2. Показания Марченко и Бондаренко, приложение 3. Оба подтвердили схему, оба готовы говорить на совете. Андрей взял папку, открыл. Читал внимательно, не торопясь.

Роман ждал. Он умел ждать. Это было одно из его главных качеств.

«Сумма итоговая?» «Сорок два миллиона в пересчёте на местную валюту за три года. Около восьми вывели наличными, остальное — через офшорные счета».

Андрей закрыл папку. «Он знает, что я жив?» «Нет».

«Я проверил. Никаких попыток навести справки. Никаких контактов с теми, кто мог бы знать».

«Он уверен, что всё чисто. Служба безопасности на совете будет. Двое у входа, один внутри».

«Плюс юрист из внешней компании как независимый свидетель. Я договорился». «Хорошо».

Андрей встал, подошел к окну. Город внизу жил своим. Машины, пешеходы, курьер на велосипеде петлял между столбами.

Всё как всегда, как будто ничего не было. «Роман, один вопрос». «Да».

«Ты веришь, что он не знал, что меня найдут?» Роман подумал. «Думаю, он рассчитал неправильно. Решил, что лес — это достаточно далеко».

«Граф — просто собака, а случайных грибников там не бывает». «Не бывает, — согласился Андрей. — Бывают девушки за земляникой».

Роман промолчал. Он не знал этой части истории. И Андрей не стал объяснять.

Все оставшиеся до совета дни он работал по 12 часов, иногда больше, восстанавливал то, что упустил за 10 дней отсутствия, готовил материалы. Встречался с теми членами совета директоров, которым доверял, и аккуратно, без деталей, давал понять, что разговор будет серьёзным.

Никто не знал, что именно произойдёт. Никто не знал, что Кравченко там будет последний раз. В первый день после возвращения позвонил Коваль.

«Пришёл, показался. Молодец. Заживает нормально».

«Через две недели — полная нагрузка». «Через две недели много чего должно решиться». «Это ваши дела».

«Моё дело — чтобы у вас не разошёлся шов раньше времени». «Не разойдётся». «Слышал такое уже», — сказал Коваль и повесил трубку.

Марина позвонила на четвертый день. Сам он не ожидал, хотя и надеялся. «Как город?» «Рабочий».

Он вышел в коридор, где было тише. «Как вы?» «Уехала вчера. Сижу в съёмной комнате у подруги, рассылаю резюме».

«Результат — одно собеседование на следующей неделе. Небольшое издательство, но интересное». «Хорошо».

«Совет когда?» «Послезавтра». Она помолчала секунду. «Волнуетесь?» «Да».

«Это нормально, — сказала она. — Всё пройдёт нормально». «Откуда вы знаете?» «Не знаю», — призналась она.

«Но сейчас именно это и нужно было сказать». Он засмеялся, коротко, но по-настоящему. Как во дворе, на лавке. «Марина».

«Да». «Я помню, что сказал». «Я тоже».

Они оба помолчали секунду. «Удачи на собеседовании», — сказал он. «Удачи на совете».

Совет директоров начался в 10 утра. Кравченко вошёл в зал последним, что было в его стиле. Он любил появляться, когда все уже на месте.

Высокий, хорошо одетый, с папкой под мышцей. Уверенный. Он привык быть уверенным на совете директоров.

Это было его пространство, он умел в нем работать. Он увидел Андрея, когда подошел к своему месту. Остановился…