Советская медсестра прошла через Афганистан и вернулась домой совсем другим человеком

Ясина растила старшая жена Карима. Она ухаживала за ним, а меня к ребенку не подпускали.

Карим объяснил: «Ты неверная. Ты испортишь мальчика. Он будет расти мусульманином, настоящим моджахедом». Я не возражала. Материнского инстинкта не было.

Я смотрела на Ясина как на чужого ребенка. Он был результатом насилия, символом моего рабства. Я не могла его любить.

Иногда Карим приводил его ко мне, чтобы я проверяла, здоров ли. Я осматривала мальчика как пациента — отстраненно, профессионально.

Карим оставался доволен. Ясин рос. Проходили годы.

Я видела его мельком, во дворе, на руках у старшей жены Карима. Он не знал, кто я. Я была для него никем. Мне было все равно.

В 1986-м или 1987-м, точно не помню, война начала меняться. Пошли разговоры о выводе иностранных войск. В селении стало меньше раненых, зато все чаще говорили о победе.

Карим был в приподнятом настроении. Говорил, что скоро наступит мир, что Аллах на их стороне. Меня это не касалось.

Моя война не кончалась. Прошло еще несколько лет. Однажды Карим пришел и сказал, что отпустит меня. Сказал, что я хорошо служила, что выполнила свой долг.

Сказал, что теперь я свободна. Я не поверила. Думала, убьет или продаст.

Но он действительно дал мне документы. Поддельные, афганские, на чужое имя. Дал немного денег.

Сказал, что завтра меня отвезут в Кабул, к посольству моей страны. Я спросила про Ясина. Карим сказал: «Он мой сын, он остается, ты его больше не увидишь».

Я кивнула. Внутри не было ни боли, ни сожаления. Только пустота…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇