Старик сам попросил отвезти его в дом престарелых, но дорога закончилась совсем не там, где он ожидал

Она вздохнула с видом человека, который давно всё знал, и Остап Мироновичу стало ещё тяжелее.

Утром сын и невестка оба поехали с ним. Ради такого даже отпросились с работы. В машине почти не разговаривали. Старик смотрел в окно и думал только об одном: пусть там будет хоть клочок земли. Не прежний огород, не его простор, не знакомые грядки, но хотя бы полоска, куда можно воткнуть рассаду. Без земли он словно переставал понимать, зачем просыпаться.

Сын нервно держал руль. Невестка всё время поправляла сумку на коленях. Оба молчали, и от этого молчания Остапу Мироновичу становилось не по себе. Он решил, что они тоже переживают, но не отговаривают, потому что уже смирились.

Только спустя время он заметил, что дорога кажется слишком знакомой. Вот поворот, где раньше стояла старая скамейка. Вот ряд домов, которые он видел сотни раз. Сердце забилось чаще. Он протёр глаза, будто картинка могла исчезнуть, и прилип к окну.

Машина свернула к знакомому участку и въехала в новые ворота.

Сын вышел первым, обошёл машину и открыл отцу дверь. Остап Миронович ступил на землю, поднял голову — и застыл. Перед ним стоял новый дом. Небольшой, светлый, ещё не до конца обжитой, но настоящий. На его участке. Там, где он мысленно уже давно видел только чёрную пустоту.

Он повернулся к детям. Невестка улыбалась и плакала одновременно, сын неловко переминался с ноги на ногу.

— Вот тебе огород, как обещал, — тихо сказал он. — Прости, не успели всё доделать.

Остап Миронович не сразу смог сделать шаг. Ноги стали ватными, в ушах зашумело. Он даже испугался, что снова окажется в больнице, но сын подхватил его под руку, и они медленно пошли к дому…