Старик сам попросил отвезти его в дом престарелых, но дорога закончилась совсем не там, где он ожидал

Но шутка повисла в воздухе. Старик не улыбнулся. Он решил, что завтра же начнёт собираться.

Утром сын куда-то уехал, почти ничего не объяснив. Невестка ходила по квартире нервная, на вопросы отвечала коротко: у мужа работа, дела, всё как обычно. Потом и сама вышла. Вернулась с магазинной сумкой. Остап Миронович случайно увидел внутри новый комплект постельного белья. Белый, аккуратно сложенный, ещё в упаковке.

Он прошёл в комнату внучки и сел на край кровати. Значит, уже купили. Старое, на котором он спал, наверное, сразу выбросят. Брезгуют или просто хотят стереть следы его присутствия. В груди защемило так, что он долго сидел, глядя на свои руки.

Позже вышел во двор подышать. Галина уже торчала у окна. Остап Миронович отвернулся: сейчас спустится, начнёт сочувствовать с таким видом, будто празднует собственную правоту. Он не хотел слышать ни одного слова. Да и что тут скажешь? Молодым тяжело, у них своя дорога. Может, без него им правда станет просторнее и спокойнее.

В воскресенье вечером сын вошёл в комнату и тихо сказал:

— Собирай вещи, батя. Всё устроено.

Остап Миронович кивнул. Хотел ответить бодро, но горло сжалось. Вещей у него было мало: всё прежнее сгорело, осталось только то, что купили дети за этот год. Он сложил рубашки, лекарства, старые очки, несколько мелочей. Перед сном вышел во двор попрощаться с привычным подъездом.

Галина, конечно, оказалась рядом.

— Ну что, еду, — сказал он. — К таким же одиноким, как я…