Свекор женился на молодой девушке, и вскоре в доме начали происходить странные вещи
— Сейчас.
— Дима, уже почти десять.
— Тем более.
Он взял ключи со стола так резко, что задел кружку. Та перевернулась, чай потек по клеенке, капнул на пол. Марина машинально схватила тряпку, но Дмитрий уже шел в коридор.
— Артема к соседке, — бросил он. — Я не оставлю это так.
Дом Виктора Петровича стоял в старом частном секторе, среди одинаково перекошенных заборов, мокрых яблонь и тусклых фонарей. Когда они подъехали, во дворе горело окно на втором этаже. Внизу было темно. Калитка оказалась заперта изнутри.
Дмитрий нажал на звонок. Раз. Другой. Третий.
Никто не открыл.
— Папа! — крикнул он, стуча кулаком в металлическую калитку. — Открой!
Из-за соседнего забора высунулась тетя Лида, в платке, накинутом прямо поверх халата.
— Димочка? Это ты?
— Где отец?
— Дома они. — Она сказала «они» и тут же прикусила губу. — Свет у них с вечера горит.
— Слышали что-нибудь?
Тетя Лида замялась. Ее маленькие глаза за стеклами очков забегали.
— Да как тебе сказать… Свадьба была тихая. Они только расписались, без гостей. А после… странно у них. Не выходят почти. Девочка эта вчера утром в аптеку сбегала, вся белая, руки трясутся. Я спросила, всё ли хорошо, она головой кивнула и ушла. А ночью…
— Что ночью?
— Звуки. То грохот, то как будто мебель двигают. И плач вроде. Или смех. Не поймешь через стену.
Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Вы почему не позвонили нам? — резко спросил Дмитрий.
Тетя Лида вспыхнула.
— А я откуда знала? Твой отец мне сказал: «Не суйся, Лидия. У меня теперь своя семья». Я и не совалась.
Дмитрий полез через забор. Марина хотела остановить его, но он уже перемахнул на ту сторону, поскользнулся в грязи, выругался и поднялся. Через минуту калитка щелкнула изнутри.
В доме пахло сыростью, старым деревом и чем-то сладковатым, лекарственным. На первом этаже было темно, только из кухни пробивалась полоска света от оставленного ночника. На столе лежала раскрытая упаковка таблеток, рядом стакан с недопитой водой. Марина взяла блистер, прочитала название. Сердце неприятно дернулось: это были не те таблетки, которые назначал врач.
— Дима, смотри.
Он бросил взгляд, но не остановился.
Наверху что-то глухо ударило. Потом послышался звук — низкий, протяжный, похожий то ли на стон, то ли на подавленный крик. Марина вцепилась в перила.
— Папа! — Дмитрий кинулся по лестнице. — Папа, открой дверь!
Комната Виктора Петровича была заперта. Изнутри доносился шорох. Кто-то тяжело дышал. Потом раздался девичий голос, хриплый и испуганный:
— Не надо! Не входите!
— Открывай! — Дмитрий ударил ладонью по двери. — Аня, открывай немедленно!
— Нельзя!
— Что значит нельзя?
