Свекровь предложила питаться отдельно, а потом удивилась, почему я не готовлю для её гостей

После той ночи Галина Степановна словно постарела на несколько лет. Но странным образом вместе с этой усталостью из неё будто ушла прежняя напряжённость. Ей больше не нужно было изображать мать, у которой всегда найдутся деньги для дочери. Не нужно было язвить мне, чтобы скрыть собственный страх. Не нужно было делать вид, будто все остальные ей должны.

Через несколько дней она сама достала блокнот, записала: «Сто тысяч Марине в долг», а ниже вывела отдельной строкой: «Больше не давать, пока не вернёт».

Я заметила запись и промолчала. Она поймала мой взгляд, смутилась.

— Записала, чтобы не размякнуть.

— Это правильно, мама. Любовь тоже должна иметь границы.

Она кивнула и устало вздохнула.

— Раньше я думала, что мать обязана всё закрывать собой. А вышло, чем больше я закрывала, тем меньше она взрослела.

Эти слова заставили меня надолго задуматься. Не только Марине нужно было взрослеть. В этом доме каждый заново учился быть взрослым. Тарас учился быть мужем, прежде чем быть послушным сыном. Галина Степановна училась любить детей, не делая себя гарантом их ошибок. А я училась защищать себя так, чтобы сердце не превратилось в камень…