Свекровь приехала на юбилей золовки за рулём моего кроссовера, но через пятнадцать минут во дворе появилась ещё одна машина

— Все чисто. Автомобиль зарегистрирован на заявительницу. Грузим всю компанию в отдел. Будем оформлять.

С земли раздался сдавленный вой. Мариночка, размазывая потекшую тушь по щекам, пыталась поднять голову от асфальта.

— Ромочка, сделай что-нибудь! Меня в грязь лицом положили в мой юбилей. Мои чакры заблокируются навсегда.

Людмила Васильевна, сидя на четвереньках, вращала глазами и хватала ртом воздух, напоминая выброшенного на берег карпа.

— Оксана, ты в своем уме? Скажи им. Скажи, что это шутка. Мы хотели как лучше.

— Как лучше для кого? — Оксана чуть склонила голову набок, разглядывая свекровь, словно интересный медицинский снимок. — Для семьи? Где каждый норовит сесть на чужую шею? Спасибо. Мне такой формат сотрудничества не подходит.

Полицейские действовали споро. Ревущую Мариночку подняли и потащили к служебному внедорожнику. Следом, причитая про высокое давление и связи в высших сферах, отконвоировали Людмилу Васильевну.

Роман стоял ни жив ни мертв. Его великий план обогащения рухнул быстрее, чем карточный домик на сквозняке. Он смотрел на жену глазами преданного, но очень глупого пса, который притащил в дом дохлую крысу и не понимает, почему его бьют веником.

— Оксана… — прохрипел он, когда один из патрульных подошел и вежливо, но твердо взял его под руку, чтобы тоже проводить в машину для дачи объяснений. — Ты же не серьезно? Мы же муж и жена. У нас вся жизнь впереди…