Свекровь решила проверить невестку сразу после свадьбы, но вскоре поняла, что зашла слишком далеко
Пока София примеряла свадебное платье и смеялась с подругами, Артем как раз ехал к матери. Он заранее чувствовал, каким будет этот разговор: одни и те же упреки, одни и те же подозрения, одни и те же просьбы “подумать еще раз”. Но отказаться он не смог. Валентина Павловна попросила помочь ей переставить мебель, а на такие просьбы он отвечал всегда.
Мать встретила его так, будто не видела несколько месяцев: обняла, поцеловала в щеку, заглянула в лицо. С тех пор как ее мужа не стало, когда Артему было десять, сын стал для нее центром всей жизни. Она растила его одна, старалась дать ему все, что могла, и, возможно, именно поэтому не умела отпускать.
Цветочный павильон достался Артему от отца. Когда мальчик был маленьким, Валентина Павловна сама держала дело на плаву, а к его совершеннолетию передала ему это наследство. Она мечтала, что сын вдохнет в павильон новую жизнь, сделает его прибыльным и крепким. В ее представлении так и произошло: Артем будто бы жил уверенно именно потому, что она когда-то приняла это решение.
Открыв дверь, Валентина Павловна не сразу пустила сына внутрь. Сначала она выглянула ему за спину, потом бросила быстрый взгляд на лестничную площадку, словно ожидала увидеть там Софию.
— Мам, я один, — устало сказал Артем. — София сейчас платье меряет.
Лицо матери тут же помрачнело. Само упоминание свадьбы раздражало ее, будто кто-то провел ногтем по стеклу.
— И не жалко тебе деньги на все это тратить? — буркнула она, закрывая дверь. — Праздник, ресторан, номер, платье… Можно было просто расписаться тихо и все. Ей ведь, чтобы добраться до твоего имущества, и одной официальной записи хватит.
Артем глубоко вдохнул.
— Мам, пожалуйста. Мы уже говорили об этом. Через неделю свадьба. Что еще обсуждать?
Некоторое время Валентина Павловна действительно молчала. Они передвинули шкаф, переставили кресло, отодвинули стол. Но когда работа закончилась и они сели пить чай, мать снова вернулась к любимой теме, будто ее терпение было лишь короткой паузой.
— Она хоть готовит?
