Свекровь уже накрывала стол для бывшей мужа и распоряжалась моей квартирой, не подозревая, что я приготовила ответ

Лариса резко дёрнулась. Пёсик сполз ей под ноги. Её лицо исказилось.

Она бросила один чемодан на пол лестничной клетки.

— Ах ты ж старая! — завизжала женщина, обращаясь к Галине Петровне. — Ты куда меня притащила? Говорила: хоромы, говорила: Максимка — хозяин. И из-за этого всего я через полгорода пёрлась на такси на последние деньги.

— Ларисочка, солнышко, ну мы сейчас всё уладим. Мы её выпроводим, — залепетала свекровь, пытаясь схватить бывшую невестку за рукав.

— Убери руки! — Лариса брезгливо отдёрнула локоть. — Выпроводит она. Тут, по ходу, вышвыривают сейчас вас.

— Так поехали ко мне! — взмолилась Галина Петровна. — У меня уютно, диванчик разложен.

Лариса истерично рассмеялась.

— В твой бабушатник с клопами, в какой-то посёлок? Ищи дураков. Я к Ирке поеду. А ты, Максим, как был тряпкой, так и остался.

Она резко развернулась и лаковым сапогом на огромной платформе наступила терьеру на лапу. Собака взвыла.

Подхватив два чемодана, Лариса потащила их к лифту, матерясь на весь подъезд. Третий чемодан она просто пнула с досады, и он с грохотом покатился по ступеням. Галина Петровна стояла на пороге, прижимая руки к груди.

Её мир уютной манипуляции только что рассыпался в пыль. Оксана спокойно смотрела на мужа.

— Повторять надо? Или ты идёшь собирать сумки маме?

Максим вздрогнул, словно очнулся ото сна. Он с ужасом посмотрел на удаляющуюся спину Ларисы. Потом на мать, а затем на Оксану. До него внезапно дошло, что он сейчас был в шаге от того, чтобы снова остаться на улице, с долей от продажи квартиры, которой не хватит на нормальное жильё. И жить ему придётся с мамой в посёлке…