Свекровь включила запись, собираясь разоблачить невестку, но следующая фраза заставила её сына посмотреть на мать совсем иначе

Подошёл к раковине, вымыл руки, спокойно вытер их о кухонное полотенце. Затем подошёл к стулу, на котором висел пакет матери. Молча, с методичностью робота, собрал туда принесённые грязные банки с остатками варенья и подал пакет Галине Степановне.

— Значит так, мам. — Голос Антона был на удивление ровным, без единой истерической нотки. — Дачу мы достраивать не будем. Финансирование дачи прекращено. Можешь пить чай на улице. Свежий воздух полезен для лёгких. Деньги пойдут на нашу кухню, как Наташа и планировала.

Галина Степановна прижала пакет к груди, хватая ртом воздух.

— Сынок, как же так?

— А ключи от нашей квартиры оставь на тумбочке в прихожей, — продолжил Антон, направляясь в сторону входной двери. — Я сам буду проверять, не прорвало ли у нас что-нибудь.

Он широко распахнул дверь и кивнул в сторону выхода.

— И да, пирог, правда, сухой. Но это лучший урок кулинарии в моей жизни.

— До свидания. — Галина Степановна вышла в подъезд, пунцовая, как варёный рак. Пакет с грязной посудой, принесённый как элемент унижения невестки, неприятно позвякивал в её руке.

Она даже не нашла в себе сил на финальное проклятие. Так прискорбно было осознавать, что своим длинным языком и интригами она сама перекрыла источник халявных денег. И допуска к этой кормушке больше не будет никогда…