Сын-следователь попросил меня срочно запереться и молчать, а потом в доме произошло нечто тревожное

— Понимаешь, Алинка, каждому нужен второй шанс. Даже железкам. Если за них возьмется кто-то очень упрямый, они снова оживут.

— Ты у меня самый лучший, — сказала она тогда.

Леонид верил в искренность этих слов всю жизнь.

Примерно за два года до главных событий Алина привела Романа Вадимовича Шемякина. Он представился финансовым консультантом, держался уверенно, говорил гладко и производил впечатление человека, который всегда знает, где поставить подпись, чтобы потом не пожалеть.

Свадьбу сыграли летом в загородном ресторане. Роман обнял тестя, крепко пожал ему руку и произнес:

— Леонид Тимофеевич, даю слово: Алина со мной будет как за каменной стеной. Верите мне?

— А у меня выбор есть? — усмехнулся Леонид. — Не выставлять же тебя за порог, когда невеста уже в фате, а горячее оплачено.

Нина тогда толкнула мужа локтем, но Леонид заметил, что сама она не засмеялась.

За столом Роман ловко выводил разговоры к деньгам. Дом, коллекция, накопления, вложения, страхование. Между делом он упоминал рост цен на лечение, ненадежность пенсионных систем и ценность недвижимости в историческом центре.

— Леонид Тимофеевич, вы о будущем-то задумывались? Дом у вас золотой, в таком месте.

— О будущем я думаю регулярно, Рома, — ответил Леонид. — Обычно перед открытым холодильником. Но холодильник пока аргументирует убедительнее любого фонда.

Роман засмеялся чуть громче, чем того заслуживала шутка, и плавно перешел к теме страховок. Леонид списал это на практичность молодого мужа.

Год назад умерла Нина. От первой жалобы на усталость до похорон прошло всего шесть недель.

В хосписе, за день до конца, она сняла со своей руки часы — те самые, которые Леонид собрал вручную к десятой годовщине свадьбы из деталей трех старых механизмов, — и надела ему на запястье.

Рука у нее была почти невесомая, но хватка — неожиданно крепкая.

— Нин… — начал он.

Она покачала головой.

— Ни слова.

Тогда он не понял. Потом осознал: это был ее способ сказать, что теперь время принадлежит ему и он должен его беречь.

Нина что-то чувствовала в Алине. Возможно, не весь масштаб беды, но достаточно, чтобы тревожиться.

После ее смерти дом замолчал. Леонид перестал принимать заказы. Егор звонил из столицы каждые несколько дней, но работа держала его на месте.

— Пап, ну ты как там? Хоть обедаешь?