Сын вернулся домой после пяти лет службы и сразу понял, что с матерью произошло что-то неладное
Но как? Начать войну с собственным братом? Судиться? На следующий день я сказал деду Макару о нашем разговоре. «Что ж, — сказал он, подумав, — может, она и права».
«Негоже человеку без своего угла жить. Да и от правды не убежишь. Рано или поздно ей придётся встретиться с Витькой».
«И тебе тоже».
«Я не хочу с ним воевать, — признался я. — Но и уступать ему дом я не собираюсь».
«А ты и не воюй», — сказал дед.
«Ты поговори. По-мужски. Без крика и без угроз».
«Просто скажи ему всё, что думаешь. И что мать жива и хочет домой. А там посмотрите».
Его слова показались мне правильными. Бегать от проблемы — не выход. Нужно было её решать.
Через несколько дней, когда мама почувствовала себя ещё лучше, я сказал ей, что поеду в наш посёлок. Один. Чтобы поговорить с Виктором.
Она забеспокоилась, начала отговаривать. Но я был твёрд. Дед Макар дал мне свою телегу.
Я поехал не с пустыми руками. Взял с собой овощи с огорода и банку мёда с пасеки. Не в качестве подкупа, а просто так.
Потому что так было правильно. Когда я подъехал к нашему дому, у меня снова защемило сердце. За это время ничего не изменилось.
Тот же заросший сад. Те же покосившиеся ворота. Дверь мне открыл Виктор.
Увидев меня, он побледнел. «Ты? — прохрипел он. — Что тебе ещё надо?»
«Поговорить», — сказал я спокойно.
Он нехотя впустил меня. В доме было прибрано, но он всё так же казался чужим и неуютным. Светлана с ребёнком на руках выглянула из комнаты, увидела меня и тут же скрылась.
«Я нашёл её, — сказал я, глядя брату в глаза. — Она жива». Он вздрогнул, но промолчал.
Я рассказал, как обнаружил её в заброшенном доме отдыха, в лесу, — истощённую, напуганную, с трудом узнававшую меня. Я не упустил ни одной детали.
Про рынок, про немого мальчика Костю, про бродягу Пашу, который её спас. Я говорил спокойно, без злости, просто констатируя факты. Виктор слушал, опустив голову.
Его руки, лежавшие на коленях, мелко дрожали. Когда я закончил, он долго молчал. «Я не хотел», — наконец выдавил он глухо.
«Оно как-то само так получилось. Сначала одно, потом другое. Светлана всё твердила, что мать мешает, что места мало».
«Ребёнок маленький. Я думал, она к тёте Гале пойдёт».
«Она не пошла, — сказал я. — Она пошла на улицу».
«И целый год жила как бездомная собака». Он поднял на меня глаза. В них стояли слёзы.
«Прости, — прошептал он. — Колька, прости меня, если сможешь». Я смотрел на своего старшего брата, на этого взрослого, сильного мужика, который сейчас плакал как мальчишка, и не чувствовал злорадства, только горечь.
«Не у меня прощения проси, — сказал я. — У неё».
«Она… Она не простит». Он покачал головой.
«Она твоя мать. Попроси у неё прощения». Мы долго сидели молча. Потом я сказал:
«Она хочет домой». Виктор вскинул голову.
«Этот дом — её, — продолжил я. — И отцовский. Она имеет право здесь жить».
«Но… куда же мы?» — растерянно спросил он.
«Не знаю, — честно ответил я. — Это вам решать. Можете остаться. Места всем хватит, если не считать себя хозяевами, а просто детьми своей матери».
«Или можете уйти. Но дом этот — её. И я не позволю больше её обижать».
Я встал. «Я вернусь через три дня с ней. А ты думай».
Я вышел из дома, оставив его одного со своей совестью. Я не знал, какое решение он примет. Но я сделал то, что должен был…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
