Тигр застрял в болоте и ПЛАКАЛ!. То, что сделал лесник — НЕВЕРОЯТНО!…

— Чаю хотите? — хрипло спросил Остап.

Коршун моргнул. Даже Назар поднял голову.

— Чего?

— Говорю, замёрзли, наверное, пока за зверем шли. В избе тепло. Зайдём, погреетесь. Заодно обсудим, как тянуть. Дело это не на один рывок.

Он медленно поднял пустые руки, показывая, что не собирается хвататься за оружие, и пошёл к крыльцу. Коршун смотрел ему в спину, прищурившись. Возможно, старик решил смириться. Возможно, понял, что один против двух не выстоит. В таком поведении была логика, а Коршун уважал логику, когда она работала на него.

— Ладно, — бросил он Назару. — Ты во дворе оставайся. Следи за дверью и калиткой. Дёрнется — стреляй, но без геройства. Он нам пока полезен.

Остап вошёл первым. В избе было жарко: печь держала тепло, на чугунной плите тихо дрожал старый закопчённый чайник, рядом стояла большая кастрюля с водой. Стены пахли дымом, высушенной одеждой и хлебной коркой. Всё здесь было знакомо Остапу до последней трещины в столешнице. Именно это знание и спасло его от паники: он видел расстояние до плиты, скрипучую половицу у порога, край стола, под который можно нырнуть. Пока Коршун оглядывался, Остап уже измерял комнату не глазами хозяина, а глазами зверя, которому нужно выскользнуть из силка.

Коршун переступил порог следом, карабин держал низко, но готово. Его взгляд скользнул по лавке, кровати, старому одеялу, иконам в углу — без интереса, с презрением к бедности, которая не могла дать ему ничего.

— Хватит играть в гостеприимство, — сказал он тише. — Рассказывай, как будешь зверя доставать.

Остап поставил на стол две жестяные кружки.

— План простой, — ответил он, не повышая голоса. — Сначала надо согреться.

В следующий миг он сделал совсем не то, чего ждал вооружённый человек. Не бросился к карабину, не ударил, не попытался проскочить мимо. Остап схватил с плиты тяжёлую кастрюлю с кипятком и швырнул её не в Коршуна, а прямо на деревянный пол между ними.

Изба взорвалась паром.

Кипяток ударил по половицам, зашипел, взметнулся белым плотным облаком. Коршун отпрянул, выругался от неожиданной боли: несколько капель всё же достали его кисть. На одну короткую секунду он ослеп. Этого Остапу хватило. Он нырнул под стол, проскользнул к двери, вылетел на крыльцо, на ходу схватил двустволку и топор у поленницы.

— Уходит! — взревел Коршун из парового тумана.

Назар во дворе растерялся, вскинул ружьё слишком поздно. Остап бросился не к болоту, а в противоположную сторону, в густой лес. За спиной хлопнул выстрел. Пуля прошла так близко, что он почувствовал воздух у затылка; где-то впереди щепой взорвался ствол сосны.

— Живым, дурень! — донёсся крик Коршуна. — Он нам ещё нужен!

Остап бежал, не оглядываясь. Он понимал: сейчас он уводит их от болота, покупает тигру минуты, может быть, последние. Но и знал другое — долго от двух молодых преследователей ему не уйти. Он петлял между деревьями, нырял под низкие лапы елей, перескакивал через валежник, чувствуя, как лёгкие обжигает ледяной воздух. Позади лес отвечал треском и злым дыханием погони, и каждый этот звук подталкивал его дальше…