Тигр застрял в болоте и ПЛАКАЛ!. То, что сделал лесник — НЕВЕРОЯТНО!…

Рука сама потянулась к ружью, оставленному у крыльца. Пять шагов. Всего пять. Но в лесу такие расстояния иногда длиннее жизни.

— Хозяин вернулся, — произнёс за спиной мягкий, вкрадчивый голос. — Не суетись, Мироныч. Нам поговорить надо.

Остап повернулся медленно, без резких движений.

Из-за угла дома вышел высокий мужчина в камуфляже. Лицо у него было сухое, словно вырезанное ножом из серого дерева, а глаза — светлые, почти бесцветные — смотрели так, будто перед ним стоял не человек, а вещь, которую можно оценить, использовать и выбросить. В одной руке он держал карабин, в другой — спутниковый телефон Остапа. Чуть позади маячил Назар, бледный, с ружьём наперевес.

Остап сразу понял, кто перед ним. Коршун. Тот самый, о ком лесные инспекторы говорили коротко и зло, но почти всегда без толку: слишком уж редко кто возвращался с точными сведениями о его тропах.

— Нехорошо чужое трогать, дед, — сказал Коршун, подбрасывая телефон на ладони. — Мы за этим полосатым неделю ходим. След в след. Загнали, вымотали, в болото направили. А ты вдруг решил спасателем стать?

Остап молчал. Голова работала быстро, сухо, без лишних эмоций. Двое. Оба вооружены. Его двустволка у крыльца, слишком далеко. Трос и лебёдка у ног, но толку от железа нет, когда ствол смотрит тебе в грудь. На своём же дворе он оказался в капкане.

— Что язык проглотил? — Коршун усмехнулся. — Я ведь по-доброму пришёл. Вижу, человек ты толковый. Снаряжение подобрал правильное: лебёдка, трос, доски. Сам зверь там сдохнет, а нам он живым нужен. Так что судьба всё устроила красиво. Ты поможешь вытащить его тихо, без лишних глаз. Мы заберём своё, а ты получишь долю и дальше будешь топить печку, как топил.

Назар за спиной неловко переступил.

— Может, не надо с ним договариваться? — пробормотал он. — Проще бы…

— Молчать, — оборвал Коршун, даже не обернувшись. Потом снова посмотрел на Остапа. — Ну как, Мироныч? Мы и имя твоё знаем, и где живёшь, и что за горе у тебя было. Жаль твою Ганну. Тигры, они ведь такие… не умеют быть благодарными.

Слова вошли под рёбра холодным лезвием. Они знали. Не случайно сказали. Коршун давил туда, где боль не зарубцевалась даже за пятнадцать лет.

И именно тогда Остап понял окончательно: никакой сделки не будет. Эти люди не оставляют свидетелей. Как только тигр окажется у них в руках, старика ждёт пуля и яма где-нибудь под корнями. Их улыбки, их спокойные голоса, обещанная доля — всё было такой же приманкой, как запах крови для хищника.

Страх отступил. На его место пришла тяжёлая, ровная ярость…