У нотариуса муж с любовницей смеялись над конвертом, пока жена не начала читать его вслух
Роман резко побледнел. Он дёрнулся, будто хотел выхватить лист из Ларисиных рук, но вовремя удержался и сжал челюсти. Марта посмотрела сначала на него, потом на Ларису, и в её глазах впервые мелькнула не насмешка, а растерянность. Её пальцы, ещё недавно лениво игравшие ремешком сумочки, замерли. Лариса перевернула страницу.
«Двадцать лет назад, когда умер мой муж, он оставил мне не только квартиру и загородный дом. После него остались акции предприятия, где он проработал почти всю жизнь. Тогда они стоили немного. Производство держалось на последнем дыхании, все думали, что его скоро закроют. Потом предприятие выкупила крупная иностранная компания, всё изменилось, и цена акций выросла в сотни раз.
Я никогда не рассказывала об этом Роману. Держала бумаги отдельно и долго надеялась: может быть, он повзрослеет, станет внимательнее, добрее, научится ценить людей, а не только удобства. Я ждала, потому что мать всегда ждёт от сына лучшего. Но он не стал лучше. Он только научился брать, не оглядываясь на тех, кому больно».
В кабинете стало так тихо, что за стеной скрипнула дверь. Нотариус сидела неподвижно, будто заранее знала каждое слово и всё же уважала эту паузу. Роман открыл рот, словно хотел перебить, но ни одного слова не произнёс. Лариса не сразу поверила следующей строке. Она перечитала её глазами один раз, потом второй, задержалась на цифрах, которые никак не хотели укладываться в сознании, и лишь затем произнесла вслух, медленно:
«Сегодня эти акции оцениваются в шестнадцать миллионов. Я завещаю их тебе, Ларисонька. Потому что ты заслужила. Потому что ты оставалась со мной не ради квартиры, не ради денег и не ради выгоды. Ты приходила просто потому, что я жила и нуждалась в тепле. Ключ от банковской ячейки и все бумаги нотариус передаст тебе отдельно…»
