У пустого киоска я нашла родителей без дома и впервые узнала, что натворили мой муж и его семья

Олеся работала у Раисы помощницей по дому почти три года. После того как Раиса с Олегом перебрались в наш дом, её тоже забрали туда — готовить, убирать, стирать. Я всегда относилась к ней тепло: скромная, молчаливая, с усталым лицом женщины, привыкшей не задавать лишних вопросов.

— Олеся? С какого ты номера?

— Купила временную карту в киоске. Меня отправили за продуктами, я выбежала на десять минут. Нам нужно встретиться. Сейчас. Это очень важно. Это… это вопрос жизни и смерти.

Холод прошёл по спине.

— Где?

Она назвала маленькое кафе в старом районе, недалеко от рынка. Я оставила родителям записку, попросила администратора никого к ним не пускать и поехала.

Кафе оказалось полупустым, с тусклой лампой над барной стойкой и запахом пережаренного масла. Олеся сидела в самом дальнем углу, в старом пальто и шарфе, натянутом почти до глаз. Она оглядывалась на дверь каждый раз, когда кто-то проходил мимо.

— Олеся.

Она вздрогнула, а потом схватила мои руки через стол. Пальцы у неё были ледяные.

— Слава Богу, вы живы. Я боялась, что вас уже нашли.

— Кто? Олеся, говори ясно.

Она наклонилась ко мне так близко, что я услышала её сбивчивое дыхание.

— Ваш дом теперь как нора зверей. Олег не богатый человек. Раису он обманул. У него нет компаний, нет денег, ничего. Зато есть карточные долги. Огромные. Он должен Макару Громенко — тому самому Грому. Люди, которые стояли у дома, были его людьми.

Я молчала, чтобы не спугнуть поток слов.

— Олег пообещал отдать дом ваших родителей как покрытие долга. Но дом оформлен на вашего отца. Поэтому им нужна подпись. Они хотели заставить Виктора Петровича подписать доверенность и отказ. Я слышала их разговоры. Громенко дал срок. Олег был в панике.

— Тогда почему Андрей выгнал родителей? — спросила я резко. — Почему не дал им схватить отца в доме?

Олеся закрыла лицо руками. Её плечи затряслись.

— Потому что Андрей Сергеевич не с ними. Он с самого начала пытался их остановить.

Я застыла. В шуме кафе вдруг исчезли все звуки.

— Что ты сказала?

— Он притворяется, что на стороне Олега. Иначе его убили бы. Там повсюду глаза Грома. Два человека постоянно у дома, ещё кто-то звонит Олегу, проверяет. Если Андрей покажет, что защищает вас, Громенко поймёт, что план раскрыт.

Я вспомнила пустое лицо мужа. Холодный голос. «Решение принято». Тогда это было ножом. Теперь тот же эпизод начал разворачиваться другой стороной, ещё более страшной.

— После того как вы ушли с чемоданом, — прошептала Олеся, — Раиса и Олег смеялись. Олег говорил, что вы сломались. А Андрей молча ушёл в кабинет и заперся. Я принесла ему воду. Из-за двери слышала… он плакал, Марина Викторовна. Так, что у меня сердце оборвалось. Бил кулаками в стену, звал вас, звал ваших родителей. Я посмотрела в щёлку — руки в крови, сам на полу, будто его раздавили.

Слёзы выступили мгновенно. Я не хотела верить — ни в его предательство, ни в его жертву. И то и другое было невыносимо.

— Он выгнал их нарочно, — Олеся говорила всё быстрее. — Чтобы поднялся шум, чтобы соседи вышли, чтобы людей Грома стало слишком много свидетелей. Они не решились похитить вашего отца при всех. Андрей спас их, но должен был сделать вид, что уничтожает.

Олеся говорила сбивчиво, часто прерываясь, когда в кафе открывалась дверь. Она боялась не просто увольнения. Боялась, что её исчезновение заметят, что временный номер отследят, что кто-нибудь из людей Громенко сидит за соседним столом с газетой. Я видела, как страх въелся в её движения: она не снимала шарф, не прикасалась к чашке, всё время держала сумку на коленях, готовая сорваться с места.

Она рассказала, что после переезда Раисы и Олега в наш дом атмосфера изменилась мгновенно. Олег распоряжался комнатами, звонил кому-то по ночам, требовал закрывать шторы, проверял, кто подходит к воротам. Раиса сначала гордилась им, говорила Олесе, что «теперь начнётся настоящая жизнь», но чем ближе подходил срок долга, тем чаще в доме звучали ссоры. Олег кричал на неё, потом извинялся, потом снова требовал узнать у Андрея, где документы, где запасные ключи, какие счета есть у семьи.

Андрей, по словам Олеси, держался странно: при Олеге был холоден, резок, будто соглашался с ним, а когда оставался один, часами сидел в кабинете. Иногда выходил оттуда с серым лицом, как после болезни. Однажды Олеся заметила у него на столе распечатки телефонных номеров, но он так резко закрыл папку, что она больше не решилась смотреть. Теперь всё это приобретало смысл: он собирал доказательства, играя роль союзника врага…