Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Узнав, что Павлу дали три года за кражу и это его первый срок, Тихий попросил слушать внимательно. Три года, сказал он, ещё не определяют всю жизнь. Их можно пройти как испытание и выйти взрослее либо позволить страху и унижению разрушить себя. Судья, смотрящий и обстоятельства влияют на многое, но окончательный выбор всё равно остаётся за самим человеком. Павел тихо произнёс, что понимает, однако Николай возразил: настоящее понимание придёт позже.

Тихий протянул ему «Преступление и наказание». Павел взял книгу обеими руками, словно боялся повредить. Николай велел начать со страницы 217, где оставалась закладка. На прощание он не обещал помощи и не требовал верности. Книга должна была продолжить разговор тогда, когда самого Тихого рядом уже не будет, а Павлу придётся принимать решения без чужой подсказки.

В полдень конвоир открыл дверь и назвал официальное имя: Николай Андреевич Савченко, 1972 года рождения, двадцать пять лет. Его переводили в исправительное учреждение строгого режима. На сборы ушло три минуты. Всё имущество помещалось в потёртую сумку; часть отнятых вещей Рябой заранее вернул, молча положив их возле нар. Перед выходом Николай оглядел камеру. Одни смотрели с уважением, другие — с облегчением от того, что история закончилась без расправы.

Сом, Егор и Кривой держались в стороне. Им никто не предъявлял отдельного счёта, хотя каждый участвовал в унижении новичка. Тихий не превращал последние минуты в суд и не перечислял их вину перед Лосем. Он добивался изменения порядка, а не очередной смены людей, которым разрешено мстить. Эта сдержанность оказалась для троих понятнее угрозы: они увидели, что Николай помнит всё, но сознательно не использует преимущество для личной расправы.

Павел сжимал книгу. Рябой стоял у стола. Тихий подошёл к нему и протянул руку, напомнив о данном обещании. Смотрящий крепко пожал её и повторил, что будет держать общий дом по правилам. Николай вышел, дверь закрылась, а Павел ещё долго смотрел ей вслед. Потом он нашёл отмеченную страницу. Карандашом там была подчёркнута мысль о том, что сначала человек должен научиться уважать себя, а затем относиться к ближнему как к самому себе.

Перевод занял двое суток. Тюремный фургон сменился пересыльным пунктом, затем снова дорогой за решётчатым окном. За стеклом тянулись мокрые осенние поля, редкие берёзы и разбитые грунтовые дороги. Шёл октябрь 1997 года: предприятия останавливались, у людей не хватало денег, страна переживала тяжёлое время. Но внутри закрытого транспорта действовали собственные правила. На пересылке Тихому предстояло провести одну ночь среди случайно собранных заключённых…